Книга Секретарь Его Темнейшества, страница 37 – Лия Керн

Мы бросились в погоню по кухне, две взрослые женщины, вооруженные метлой и поварешкой, пытаясь изловить сбежавшую выпечку. Это было самое нелепое и одновременно самое веселое утро в моей жизни. Надежда на то, что завтрак будет «не хуже», окончательно и бесповоротно умерла.

Мы носились по кухне, как две обезумевшие теннисистки, только вместо мячика у нас были сбежавшие оладьи. Метла Марты с грохотом прижимала к полу одного беглеца, я накрывала поварешкой другого, успевшего доползти аж до порога.

— Лови! Слева! — кричала я, и Марта отчаянно махала метлой, сметая со стола очередную партию «дезертиров».

Каждому пойманному оладью я приказывала:

— Замри!

И оладушек тут же замирал, становясь обычным, но до невозможности грязным — в пыли, шерстинках и непонятных пятнах. Есть — это было уже решительно невозможно. Мы складывали «пленных» в пустую кастрюлю, с грустью глядя на нашу испорченную стряпню.

В самый разгар этой нелепой охоты дверь на кухню скрипнула. На пороге замер Гектор. В одной костяной руке он держал папку документов, а в другой оладушек. Оладушек отчаянно дрыгал не зажатым в пальцах скелета краешком, пытаясь вырваться.

Рядом с Гектором сидел Кро. Механическая ящерица задрала голову, ее изумрудные глазки с любопытствомследили за барахтающимся в руке упрямцем.

На лице Гектора, насколько это вообще можно было увидеть на лице скелета, застыло неподдельное изумление. Пустые глазницы перевели взгляд с оладьи в своей руке на нас, запыхавшихся, перемазанных в муке и масле, на метлу в руках у Марты и на мою поварешку, а затем на кастрюлю, полную испачканных, но уже недвижимых оладий.

Он молчал несколько секунд, явно обрабатывая информацию. Наконец, его голос, обычно ровный и безжизненный, прозвучал с оттенком недоумения:

— Объясните, что… происходит? И почему… — он слегка встряхнул оладьем, который тут же возобновил попытки побега, — завтрак господина пытается сбежать в сад через коридор для прислуги?

Мы застыли, словно, пойманные на месте преступления. Марта, вся красная от усилий и смущения, опустила метлу. Я медленно выпрямилась, все еще сжимая в руке поварешку как оружие.

— Гектор, — выдохнула я, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. — Это должен был быть завтрак, но… — Я беспомощно махнула рукой в сторону кастрюли с грязными, застывшими оладьями. — Все пропало. Я больше ничего не умею. И это катастрофа!

Отчаяние снова сдавило мне горло. Я посмотрела на неподвижное костяное лицо и от безысходности поинтересовалась.

— А ты, случайно, не умеешь готовить? Или твои таланты ограничиваются только переноской документов и поимкой сбежавшей выпечки?

К моему величайшему удивлению, Гектор выпрямился и горделиво задрал подбородок.

— Леди Амалия, — произнес он с легким упреком в голосе. — В моей прошлой жизни я имел честь служить дворецким. И овсяную кашу я готовил отменно. Это блюдо требует точности, терпения и уважения к процессу. Никакой суеты.

— Овсяная каша! — воскликнула я, хватая Гектора за костяную руку. — Это отличное решение! Гектор, ты просто гений! Ты должен мне помочь!

Но скелет медленно, но твердо высвободил свою руку.

— К сожалению, леди Амалия, мои текущие обязанности не позволяют мне этого сделать, — произнес он с непоколебимой логикой слуги. — Господин поручил мне кучу дел! Все должно быть выполнено до обеда. Приготовление завтрака, как ни крути, в мой список задач не входит.