Книга Контракт для герцогини, страница 35 – Ада Нэрис

Она глубоко вздохнула. Воздух всё ещё был холодным, но в нём уже не чувствовалось прежней удушливой стерильности. В нём пахло бумагой, чернилами и… возможностью. Игра по его правилам началась. Но теперь у неё в руках были не только правила, но и первые фигуры. И она научилась ими ходить.

Лондонский сезон, этот бесконечный маскарад, окончился, оставив после себя лишь эхо сплетен и пачку визитных карточек, которые Эвелина методично разобрала по алфавиту, как сортировала счета. Она уже начала привыкать к ритму жизни в особняке на Гросвенор-сквер — к утренним отчётам с Бэнкрофтом, к благотворительным комитетам, к редким, деловым завтракам с герцогом. Привыкать к одиночеству, которое стало её постоянным спутником.

Поэтому, когда за одним из таких завтраков он, не отрываясь от депеши, произнёс ровным голосом: «Мы уезжаем в Олдридж в четверг. Сезон окончен. Там потребуется ваше присутствие», — она лишь слегка вздрогнула, опустив ложку в чашку с бесшумным звоном.

— Олдридж? — переспросила она, чтобы выиграть время.

— Родовое поместье. В Камберленде. На месяц, возможно, дольше. Требуется решить ряд вопросов на месте. Вам нужно будет распорядиться о сборе ваших вещей.

Он говорил так, будто сообщал о переезде в соседний квартал, а не о путешествии на другой конец Англии.

— Я… понимаю, — сказала Эвелина, хотя не понимала ничего. Замок Олдридж был легендой. Мрачной, готической легендой, о которой в свете говорили шёпотом. «Логово Блэквудов», «место, откуда не возвращаются прежними».

Дорога заняла два долгих дня. Они ехали в отдельном, огромном дормезе герцога, чьи рессоры мягко поглощали ухабы, но не могли поглотить тягостного молчания. Первый день они провели, почти не обменявшись и десятком слов. Он работал с бумагами, она смотрела в окно, наблюдая, как зелёные, ухоженные поля вокруг Лондона сменяются более дикими, холмистыми ландшафтами.

К вечеру первого дня, когда за окном поплыли сумерки, окрашивая землю в лиловые тона, Эвелина не выдержала тишины, давившей на уши.

— Это далеко от всего, — тихо произнесла она, не обращаясь конкретно к нему.

Он поднял взгляд от документа. Взглянул в то же окно.

— Да, — коротко согласился он. — Это и есть цель.

— Цель?

— Отдаление. От суеты. От глупых вопросов. От необходимости постоянно что-то изображать, — его голос был низким и, как показалось ей, усталым. — В Олдридже свои правила. Более простые.

Он снова углубился в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

На второй день пейзаж изменился радикально. Исчезли уютные деревушки, церквушки с игривыми шпилями.Появились голые, ветром обточенные холмы, покрытые вереском и колючим кустарником. Небо стало ниже, тяжелее, затянутым свинцовыми тучами. Дорога вилась вдоль бурных, пенящихся речушек и темных, молчаливых лесов. Воздух, даже сквозь стекло, стал ощутимо холоднее и острее.

— Похоже на край света, — не удержалась Эвелина, кутаясь в плед.

Герцог, отложив перо, посмотрел вдаль.

— Для многих так оно и есть, — произнёс он загадочно. — Но здесь есть своя… честность. Природа здесь не притворяется доброй и уютной. Она сурова. И требует суровости в ответ.

Эвелина посмотрела на его профиль. На этом фоне дикой природы он казался не холодным аристократом, а чем-то древним, неотъемлемой частью этого ландшафта — таким же твёрдым, непоколебимым и таящим скрытую силу.