Книга Литературный клуб: Cладкая Надежда, страница 6 – Ада Нэрис

— Да я ничего особенного не сказал, — смутился Кай. — Просто правду.

— Это и есть самое особенное, — прошептала она. — Редко кто говорит правду.

Она улыбнулась ему — быстро, застенчиво — и, прежде чем он успел что-то ответить, повернулась и почти выбежала из класса, ее косички взметнулись позади неё.

Кай еще несколько секунд стоял один в пустом, потемневшем классе. Воздух все еще хранил сладкий, цветочный аромат ее духов или шампуня — легкий, как запах ландыша.

Он вышел в коридор. Школа была пуста и тиха. Он шел к выходу, и в голове у него звучали строчки ее стихов, смешиваясь с обрывками фраз, смехом Эвелин, колкостями Вивьен, мудрыми речами Алисии, загадочными взглядами Жасмин и холодной уверенностью Беатрис.

Матвей был прав. Это было не сборище зануд. Это было нечто совершенно иное. Нечто прекрасное, странное, манящее и немного тревожное. Как сладкий сон, в который не хочется просыпаться.

Переступая порог школы, Кай уже знал, что придет сюда снова. В следующий вторник. Обязательно.

Вторник наступил с промозглым утром, затянутым сплошной серой пеленой дождевых туч. В школу Кай шел под мерный стук капель по зонту, и его настроение было таким же пасмурным и неопределенным. Мысли путались, разрываясь между необходимостью сосредоточиться на уроках и навязчивым, трепетным ожиданием конца дня. Образы девушек из литературного клуба всплывали в памяти яркими, несочетаемыми пятнами: холодная платина Беатрис, огненная медь Эвелин, бархатная глушь Вивьен и, конечно, нежный, теплый мед Лилианы с ее испуганными изумрудными глазами.

Он ловил себя на том, что ищет их в школьных коридорах. Один раз ему показалось, что он видит в толпе у столовой ее, Лилиану, но когда девушка обернулась, это оказалась совсем не она. Другой раз он почти столкнулся с Вивьен, которая, неся стопку книг, шла, уткнувшись в них носом, и даже не заметила его, пробормотав что-то невнятное себе под нос. Эвелин же, напротив, сама его окликнула на перемене, весело помахав рукой через весь коридор и крикнув что-то про «сегодняшний клуб», что заставило Кая смущенно покраснеть под любопытными взглядами одноклассников.

Матвей не унимался, забрасывая его вопросами.

— Ну что? Как твои музы? Пригласили на свидание уже? Все шесть сразу? — подкалывал он, и Кай отмахивался, делая вид, что это его не задевает, хотя внутри все замирало от странного, нового для него чувства — предвкушения.

Последний урок — история — тянулся невыносимо долго. Голос учителя гудел, как улей, слова сливались в монотонный поток, а Кай в это время лихорадочно пытался сообразить, что же он будет делать в клубе сегодня. Сидеть и просто слушать? Снова чувствовать себя белой вороной? Или… Или рискнуть? Мысль, зародившаяся еще в понедельник вечером, после той первой встречи, теперь настойчиво стучалась в виски. Он порылся в рюкзаке и нащупал пальцами края старой тетради в картонной обложке. В ней были его старые, никому не показанные наброски, рассказы, начатые и заброшенные, обрывки мыслей. Стоило ли? Стоило ли нести это сюда, под светлые, насмешливые или анализирующие взгляды этих необычных девушек? Страх быть осмеянным, особенно после ее, Вивьен, едких замечаний в адрес Лилианы, холодной волной накатывал на него. Но потом он вспоминал ее взгляд. Взгляд Лилианы. Полный благодарности и какого-тонаивного удивления, что кто-то может понять. И это придавало смелости.