Книга Кухарка для дракона, страница 12 – Ада Нэрис

К вечеру силы начали покидать её. Ноги, привыкшие к твёрдому каменному полу кухни, но не к долгим переходам, ныли и горели. Плечо, на котором висел узелок, онемело от тяжести. Она нашла более-менее сухое место под огромным дубом, прислонилась спиной к шершавой коре и, сжавшись в комок, попыталась уснуть. Сон был тревожными рваным. Её будил каждый ночной звук: уханье совы, похожее на чей-то зловещий вопрос; далёкий, протяжный вой, от которого кровь стыла в жилах; шелест, будто что-то большое и неторопливое пробиралось в темноте совсем рядом. Она проводила ночь в странном промежуточном состоянии — не бодрствуя и не спя, а застыв в ожидании нападения, которого так и не последовало. И это ожидание было хуже любой конкретной угрозы.

Утро пришло серое, промозглое, окутанное молочным туманом, скрывающим верхушки деревьев. Элла встала, ощущая каждую мышцу, каждую кость. Она съела последний кусок чёрствого хлеба, бережно сохранённый с прошлого вечера, и запила его водой из ручья, вода в котором была ледяной и имела металлический привкус камня.

И когда туман начал медленно рассеиваться, подгоняемый слабым ветерком, перед ней открылся вид, от которого дыхание перехватило и забылись все усталость и страх.

Горы.

Они возникли не постепенно, а сразу, будто гигантская, нерукотворная стена, воздвигнутая на краю мира. Не синие и романтичные, как в балладах менестрелей, а тёмно-серые, почти чёрные, с белыми прожилками снега на самых высоких, острых, как зубья пилы, вершинах. Они подавляли. Они не приглашали, а запрещали. Смотрели на неё сверху вниз древним, безразличным взглядом вечности. Дорога, теперь едва заметная тропа, упрямо вела прямо к их подножию, будто вливаясь в гигантскую каменную пасть.

Сердце Эллы бешено заколотилось. Мысли, до этого кружившиеся вокруг страха ночи и физической усталости, теперь обрели чёткую, пугающую форму. «Зачем? — шептал внутренний голос. — Что ты ищешь в этом краю камня и льда? Поверни назад. Сейчас же. В городе всегда найдётся какая-нибудь работа. Стирка впроголодь, чистка отхожих мест… Всё лучше, чем идти туда, на верную погибель».

Ноги её замедлили шаг, почти остановились. Она обернулась, глядя на путь, которым пришла. Там, в дымке, лежала долина, а за ней — город. Место её падения, её позора, но и её привычного мира, где всё было хоть и жестоко, но понятно. Тянуло назад. Силой, почти физической, как верёвка, привязанная к талии.

Но потом её рука инстинктивно потянулась к карману, где лежало жёсткое, сложенное вчетверо объявление. «Кухарка и экономка». Эти слова были маяком в этом море страха. Единственной соломинкой, за которую она моглаухватиться. Вернуться — означало признать окончательное поражение. Оказаться на самом дне, ниже которого уже нет ничего. А идти вперёд… Идти вперёд было безумием. Но в этом безумии была хоть капля гордости. Хоть тень выбора.

Стиснув зубы, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу, но больше от внутренней борьбы, чем от холода, она развернулась и сделала шаг. Потом ещё один. И ещё. Не глядя больше назад.

Тропа пошла вверх, становясь круче, превращаясь в каменистую тропинку, петляющую между валунов, покрытых скользким мхом. Воздух стал ещё холоднее и разреженнее, дышать было тяжело. И вот, когда она уже думала, что не сможет сделать ни шагу больше, за очередным крутым поворотом её взору открылось… ЭТО.