Книга Не сглазь и веди, страница 16 – Джульетта Кросс

– Я решил, что после инцидента с Изадорой мне стоит подсластить ситуацию. Особенно если мы соседи.

Рубен убрал руки в карманы и подошел ближе к окну.

– Я уверен, что с ней все в порядке. Изадора – мощный Проводник.

– Меня беспокоит не ее лодыжка. – Я тоже приблизился к окну и заметил небольшое, похожее на сарай строение, окруженное проволочной оградой. – Это курятник?

Его ухмылка стала шире.

– Никаких кур там нет. Только доминантный петух по кличке Фред.

– Ясно.

Я не знал, что ответить. В дальнем углу за каретным сараем виднелись крыша и непрозрачные стеклянные стены оранжереи. Я бы поставил свою оригинальную картину Поллока на то, что знаю, кто из сестер проводит там большую часть времени.

– Что тебя тревожит? – осведомился Рубен.

Я с тяжелым вздохом отвернулся от окна и вышел в гостиную.

– Боюсь, я ее обидел, хотя и не знаю, чем именно. – Я раздраженно всплеснул руками, сел на темный замшевый диван и добавил: – Я извинился. Но к тому времени, как я доставил ее в целости и сохранности домой и уложил на диван, она казалась еще более разозленной.

Мое внимание привлек гортанный смех Рубена. Следует заметить, что смеялся он нечасто.

– Даже не верится, что знаменитый Деврадж Кумар не сумел завоевать женщину с помощью своего уникального обаяния.

Я нахмурился. Не потому, что мне нужно было завоевать какую-либо женщину по какой-либо причине, а потому, что, полагаю, я привык к тому, что женщины были ко мне более восприимчивы. Рискую показаться тщеславным, но мне никогда не приходилось прикладывать слишком много усилий, чтобы очаровывать прекрасных дам.

– Взгляни на себя. – Рубен покачал головой, стоя перед кофейным столиком на моем красно-золотом персидском ковре. – Ты такой встревоженный и хмурый. И все из-за ведьмы, которой ты не понравился.

Я не выдержал и рассмеялся.

– Глазам своим не верю: ты стоишь здесь и говоришь это? – Я надменно выгнул бровь. Да, надменно. И он, черт возьми, прекрасно знал почему. – Мне?

Улыбка Дюбуа потухла, его челюсть напряглась, и он отвел взгляд. На его лице мелькнуло свирепое выражение, и он отвернулся к моей трехфутовой статуе Шивы, размещенной на черной лакированной подставке в углу.

– Рубен? – мягко окликнул его я, но он не обратил на меня внимания.

Его взгляд был затуманенным, словно он гонялся за какими-то воспоминаниями, за образами, которые ему не следовало вспоминать.

– Рубен? Ты серьезно?

Он расправил плечи и повернулся ко мне. Его голубые глаза сверкали так, что любые слова были излишни. В его взгляде читалась боль – живая и острая.

– До сих пор? – тихо спросил я.

Дюбуа простоял так еще пару секунд, прежде чем взглянуть на часы.

– Я лучше пойду. – Он направился к двери, его ботинки застучали по деревянному полу. – Поужинаем в восемь? Встретимся в «Зеленом свете».

– Я приду, – спокойно ответил я, зная, что Рубен хорошо слышит меня в коридоре.

Дверь хлопнула так громко, что я понял: друг не хотел говорить о призраках прошлого, которые до сих пор его преследовали. О сожалениях, которые глубоко ранили, и душевных ранах, которые все еще кровоточили. Сильно. Я тяжело вздохнул и встал с дивана.

Ах, Рубен.

Когда же он поймет, что пора прекратить убегать?

Я достал из ящика рядом с плитой пищевую пленку и накрыл ею тарелку с пендой.

Возможно, я не помогу другу с его проблемной ведьмой, но, по крайней мере, сам смогу обзавестись такой подружкой. Хотя нет. Я стремился даже не к этому. А к тому, чтобы она забыла о прошлом. Безусловно, мои кулинарные навыки ее покорят.