Книга Не сглазь и веди, страница 108 – Джульетта Кросс

Прежде чем он успел возобновить допрос, я поменяла нас местами:

– Итак, Терри. А что насчет тебя? Чем ты занимаешься?

Он с минуту смотрел на меня, глотнул вина и ответил:

– Я преподаю философию.

– Ого, круто! Где? В Новоорлеанском университете? Лойоле?

– Везде, где получается. Гм-м… а что?

– Так ты преподаешь в университете?

– В некотором роде. – Его улыбка стала чуть шире. И на том спасибо.

– Неужели?

Боже мой. Ну что за парень.

– Значит, о работе ты говорить не хочешь. Расскажи мне тогда, каково это – быть гримом. Я ни разу ни одного не встречала.

– Это довольно… туманно.

Я не выдержала и хихикнула.

– Не понимаю, о чем ты.

– Правда?

Теперь его очаровательная улыбка раздражала. Он вздумал со мной играть? Или он и правда настолько заносчивый?

– Ну, расскажи мне что-нибудь о себе. Что угодно. То, о чем ты не упомянул в своем профиле.

Должно быть, Терри услышал в моем голосе разочарование, но его ответ расстроил меня еще сильнее.

– Я могу тебе сказать, что считаю тебя очень красивой.

Неужели он это всерьез? Как я могла встречаться с человеком, который отказывался рассказать о себе? Мне, как и любой другой женщине, нравились качественные интеллектуальные споры, но я не хотела закапываться в игры разума лишь для того, чтобы выяснить, чем, черт побери, этот парень зарабатывает себе на жизнь.

Забавно, как некоторые великолепные представители мужской половины человечества теряют свою привлекательность по мере того, чем больше недостатков ты в них обнаруживаешь. А еще забавно, что некоторые ребята становятся тем привлекательнее, чем чаще они демонстрируют тебе свое чувство юмора, интеллект, чувствительность и эмпатию. Как один мой приятель.

– Расскажи, какую философию ты преподаешь.

Его глаза широко распахнулись, в них загорелась искра интереса, и он заговорил. К сожалению, мне стало скучно, и я опустила взгляд. К тому времени, как Терри рассказал об экзистенциализме и блестящем определении этого культурного движения, которое дал Жан-Поль Сартр, а затем перешел к релятивизму и реализму, я допивала свой второй бокал вина и внутренне молила вселенную о том, чтобы меня вызволили из плена.

– Прошу прощения, – сказал грим, глотнул вина и поставил бокал на стол. – Я сбегаю в туалет.

Я мысленно вздохнула с облегчением. Наконец-то я хоть немного отдохну от лекции по философии. И вдруг место Терри занял мужчина, о котором я не переставала думать. Ни на миг.

– Ну, как проходит свидание? – задорно улыбаясь, осведомился Деврадж.

Я поспешно обернулась, чтобы убедиться, что Терри нас не видит, и посмотрела на ухмыляющегося вампира.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела я.

– Я был в баре, пил и разговаривал с Джей-Джеем, когда увидел тебя. Он сообщил мне, что здесь проходит твое первое свидание с парнем из приложения Zapp, – небрежно произнес он, смягчив мое чувство вины из-за того, каким подавленным он выглядел в прошлое воскресенье. – Так ты уже решила? – Вампир задумчиво подпер рукой подбородок с идеально подстриженной бородой. – Ты экзистенциалист или реалист? Мне непременно нужно знать.

Я сжала челюсти и прищурилась. Он усмехнулся себе под нос и улыбнулся еще шире.

– Что до меня, то я хотел бы узнать больше о сексуальных теориях Фрейда. – Деврадж игриво выгнул бровь, глядя на меня. – Скрывает ли твое суперэго какие-нибудь дремлющие сексуальные фетиши, о которых мне следовало бы знать?