Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
– Я сам. Вырывает у меня иглу, пристраивается к вене, зажимает конец трубки с каплей густой темной крови на конце. – Система хоть готова? – Не психуй. Десять изокета в системе. – Медленно. Еще. Два. Два фуросемида. – Два или четыре? – Две по два. Четыре. – «Фурик» в вене. – Что в шприце? – «Морфуша». – Принято. Сатурация? – 80. – В машину за кислородом. Таблетку аспирина под язык. Дед продолжает сбивать табуретки на траектории своих блужданий, собирать вещи в больницу и нести самоуспокаивающий бред, состоящий из «малыш, не умирай… малыш, рано пока, полно пугать меня, сначала я, потом ты, договаривались же, все будет хорошо, малыш, я сам-то стоматолог.» От морфина бабку повело и затошнило. Капельница, носилки, кардиология. – Сиди рядом, наблюдай состояние. Легко сказать наблюдай, она с наркотика улетает, никак не понять, то ли ей слишком плохо, то ли слишком хорошо. Доезд. Осталось пригнать каталку. Довезли, живой довезли. Застывшее ледяной глыбой внутри распускается греющим душу цветком. Так всегда, адреналин, страх, счастье. Вот почему я люблю коматозы. А если бы не довезли? Ледяная глыба переродилась бы в сосущую пустоту. Редкие дождевые капли, влажный западный ветер. Я и не знаю, чего боюсь больше – что буду разлагаться от старости на больничной кровати или что кто-то такой же древний и безнадежный будет ломать себе пальцы о неизбежность смерти чего-то важного и хрупкого. «Мы так не договаривались, малыш». * * * – Рома, поехали, перевозка! К ночи машина промерзла до заледеневших стекол. Шофер где-то пропадал, а без него печка включаться не желала. – Ну что, я за руль? – Да, давай до первого столба, как обычно. Водитель вернулся. Огромный и громкий Валера имен докторов никогда не запоминает, а вежливый тон считает недостаточно брутальным для своей персоны. Меня он называет «ребеночком», а Романа «Этот». – Этот, захожу я к сторожу в будку, а там баба! Голая! Рома безразлично пожимает плечами, сторож тоже человек, и пытается дозвониться до Саши. «Абонент – не абонент». По щедро смоченному дождем шоссе катаются поливальные машины, доводя идею полива до абсурда. – Ты в такой кожаной курточке не боишься по вызовам кататься? – интересуется Роман. – А что, отобрать могут? – А вдруг заблюют? – Отмоюсь. – А вичевый какой? – ВИЧ передается через иглы. – А туберкулезный? – Постираю. С мылом. – Тебя хоть от чего-нибудь тошнит? – Не знаю. Я и правда не знаю. Рома сегодня трезвый, на работе ни-ни, а тонкий запах перегара остался со вчерашнего. Вчера он приходил на станцию, по пьяни всегда приходит, ко всем пристает, кому в глаз даст, а кто ему. Потом спать завалится в чем из дома вышел, утром его заведующий будит, грозит увольнением. Не уволит, у Ромы рука легкая, не умирают у него. Костик Рому не любит, не переносит алкашей, пьянка для него – смертный грех. Вчера сорвался с районной подстанции, примчался, выкинул его, заведующему звонил. Нет, наверное, не уволит. Голоса водителя и первого номера сливаются в один поток, дорожные фонари расплываются дождливыми пятнами. Не спать, не спать. Упаковка кофеина в руке шуршит привычно и успокаивающе. – Тебе отсыпать? – Нет, спасибо. И ты слезай с этой дряни, сердце посадишь. Дай-ка я тебе давление померяю, не нравится мне этот аппарат. – Я гипотоник. – Знаешь, сколько у тебя давление, гипотоник? 180 на 90. |