Книга Рыцарь для мага, страница 67 – Анна Кали

Напряжение вокруг дороги через пустырь ощущалось буквально кожей. Сам воздух был пропитан каким-то тревожным ожиданием. И еще злостью. Она чуть ли не вязла на зубах. Но почему-то никто, кроме меня, этого не ощущал.

Пройдя через пустырь, наконец-то избавилась от ощущения чужих взглядов. Не по себе как-то, так и хочется побыстрее отмыться от этой липкости чужой злобы. Неприятно… Радовало, что наконец-то побеседую с земляком. И поем вкуснейшей стряпни Гаи. Пожалуй, у нее я бы взяла парочку уроков по кулинарии. Из простых продуктов готовит шедевры, достойные гурмана.

Мажор

Сколько себя помню, отец всегда готов был купить мне все, что ни попрошу. Но играли со мной няньки, гувернантка, подручные отца. Мать рано умерла, я ее почти не помню, а отец был вечно на работе.

Чем старше становился, тем дороже становились игрушки. Тепло семьи заменили друзья. Точнее, приятели-прилипалы. Они всегда готовы были составить мне компанию, мы вместе тусили в клубах, зависали с какими-то девицами. Я платил за все щедрой рукой.

В тот памятный день я впервые попробовал «взрослый расслабон». Был уже очень хорошо так подвыпивший, когда «друг» предложил конкретно оттянуться. Я и съел-то всего одну таблетку, но очень скоро меня развезло не по детски. Потянуло на подвиги. Лишь один человек пытался меня остановить, отговорить, но куда там! Я отпихнул своего единственного настоящего друга и помчался по улицам города, в каком-то кураже, даже толком не видя дорогу. Саму аварию я не помню, лишь ощутил удар. Но решил, что раз подушки безопасности не сработали, то и ничего страшного не произошло. Уже поворачивая, краем глаза заметил толпу людей и одну фигуру, лежащую на асфальте в крови.

Сразу весь угар и кураж куда-то испарились. Вместо того, чтобы остановиться, трусливо вдавил педаль газа до упора. «Лишь бы никого больше не сбить!» — металась в тот момент одна-единственная мысль.

Проехав пару кварталов, вспомнил об отце. Вот кто мог решить любой вопрос! С трудом достал телефон из кармана, кое-как дозвонился до отца. В такой ярости он еще никогда не был. Он на меня так орал! Чуть барабанные перепонки в ухе не лопнули. Но отец не был бы «папой», если бы позволял чувствам брать над собой верх. Четко и твердо мне былосказано, чтобы я возвращался в клуб, машину бросив где-нибудь по дороге. Руль и ручку двери протер, вызвонил одного из своих собутыльников, вместе мы вернулись в клуб с черного хода. А спустя полчаса устроили спектакль.

Полиция проверила камеры клуба, приняли мое заявление об угоне машины. Администрация клуба лебезила передо мной с извинениями, а мне было впервые в жизни мерзко от всего этого. Но в тот момент я думал, что это я так реагирую на их лизоблюдство перед отцом. Лишь позже, много раз вспоминая события тех нескольких часов, разделивших мою жизнь на до и после, я осознал, что противно и мерзко мне было от самого себя.

Несколько раз я сталкивался с дочерью того человека, что погиб по моей вине. Красивая девушка, целеустремленная, она постоянно теребила полицейских, требуя от них хоть каких-то результатов. Пыталась сама что-то разузнать, опрашивала свидетелей. Об этом узнал отец. Он был очень не доволен этим. Приказал своим подручным следить за ней.

Я не настолько наивен, чтобы поверить в то, что он все это делает по доброте душевной, из любви к своему единственному сыну. Нет, он беспокоится лишь о своей репутации. Ведь я его непутевый сын.