Книга Наследница замка Ла Фер, страница 164 – Юстина Южная

А, и еще я посадила возле черного пруда лилии. Потому что… ну, как черный пруд да без лилий? Невозможно же! О чем тогда красиво и романтично будет петь наш будущий Атос?

Каролина с Рене давно жили у себя в поместье. К этому времени моя сестренка уже успела родить мужу двух очаровательных девчушек и полностью погрузилась в ведение своего обширного хозяйства, однако мы продолжали часто видеться с ней, просто потому что очень скучали друг по другу.

А вот тетушка Флоранс осталась с нами в шато Ла Фер. Хоть Мария и уговаривала ее переехать к ней, графиня по ведомым лишь ей причинам решила провести остаток своих дней здесь. Что, конечно, не отменяло постоянных родственных посещений.

Как ни странно, но и Жиль тоже не уехал в Париж, чтобы пасть в объятия своей обожаемой античной поэзии. Как-то постепенно он втянулся в дела, расчеты и бумаги и, кажется, даже полюбил свой пост управляющего, который занимал теперь с полным правом. Я действительно могла доверить ему наше имение. Особенно после того, как год назад он привел ко мне милую девушку, младшую дочь простого дворянина из Нормандии, с которой познакомился, когда мотался туда по сидровым вопросам, и попросил благословенияна женитьбу. Каковое тут же и получил.

Его отец, ожидаемо, оказался этим браком весьма недоволен и даже разорвал все отношения с сыном, вот только Жиль уже не был тем глупым юнцом, что прежде — он даже не расстроился. Сказал: «Наконец-то батюшка перестанет вмешиваться в мои дела», — и сыграл скромную свадьбу на радость своей избраннице и всем нам.

Ни господин де Вассон, ни мадам Эжени в нашей жизни больше не появлялись, очевидно прекрасно осознавая последствия любых негативных действий с их стороны. Все-таки сейчас я находилась под покровительством его величества, и этот факт игнорировать было невозможно.

С графом де Граммоном же и вовсе вышло удивительно. Узнавая о его судьбе, все крестились и в один голос цитировали Писание: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь». Спустя два года после начала его ссылки, он, не выдержав изоляции, самовольно оставил поместье в Провансе и понесся в Париж искать аудиенции у короля. По пути его лошадь зацепилась за какую-то корягу в лесу и упала, придавив своим весом всадника. Граф умер в придорожном постоялом дворе, куда его принесли слуги. Приглашенный врач ничем не смог ему помочь: большинство костей в теле были сломаны, легкое пробито, да и другие органы пострадали не меньше. У месье де Граммона был крепкий организм, он продержался целых три дня… но потом Господь, видимо, уже из чистого милосердия забрал его с этой земли. Куда попала душа графа, я не знаю, пусть это решают Личности поумнее меня, а мы все просто за него помолились.

Но уж кто облегченно выдохнул после принесенных известий о графе, так это Аделин, и, насколько я знаю, отец уже начал ей настойчиво советовать выходить в свет, потому что «еще не поздно такой милой юной женщине найти свое счастье». И мы с Каролиной и тетушкой Флоранс были с его мнением абсолютно согласны.

Кузен графа де Граммона Ричард д’Обинье почти сразу после того памятного Рождественского бала вернулся в Ингландию и там довольно быстро женился. Надеюсь, его английская леди обладает должным терпением, чтобы каждодневно выносить нудные рассуждения своего мужа обо всем на свете.