Книга Луна для Дракона 3, страница 95 – Катерина Дэй

А его взгляд меж тем плавился и менял цвет: «Я люблю тебя», — говорил его взгляд и уже начинал подергиваться пеплом, но стынущие губы успевают выдохнуть:

— Lle naa m’alunа, Rina…— прошептал он. И на удивление девушка поняла смысл его слов. — Ты — мой мир.

— Не покидай меня, — прошептала Арина и схватилась за голову. Вспышка. Она сжимает голову руками и неистово мотает ею из стороны в сторону.

Нет, нет, нет. Она не хочет знать!

Ее атакуют образы. Она замирает. Створки в ее сердце и разуме с грохотом открываются. Прерывисто вздохнув, она распахивает глаза, будто ожила после смерти и погребения. Образы, картинки, голоса. Она видит его… она чувствует его… с рыданиями она хватает его голову и у самых губ, еле слышно шепчет: — Я вспомнила тебя. Слышишь, вспомнила. Сэтан… — Шквал невероятных эмоций захлестнул ее, и Арина попыталась взять себя в руки, но не смогла — никогда раньше чувства не были стольяркими и сильными. Она должна ему сказать… сейчас. Он протянул к ее лицу руку так и не дотронувшись, его рука безвольно упала.

Спину облизал страх. Дыхание словно замерзло. — Сэтан… — и застыла намертво, уронив голову ему на грудь, а рядом торчала рукоять клинка.

Когда Арина снова обрела способность видеть, он не шевельнулся. Она потянулась к нему и не почувствовала никого живого, кроме себя.

И закричала, а может быть, кричала в течение какого-то времени — она не помнила. События этого дня она запомнит, как в тумане. Все эмоции перемешались. Она считала Сэтана Морстена неуязвимым. И ждала, когда же он пошевелится. Перевернется. Сядет. Волшебным образом исцелится. И боялась к нему прикоснуться. Боялась ощутить, что его тело уже остыло. Почувствовать хрупкость его плоти, смертность Сэтана. Она не верила, что его больше нет и в страхе отползла.

Рядом с ней тут же оказался Нейвуд и с силой прижал к груди.

— Мне очень жаль Арина. Очень жаль. Он был настоящим воином. Прими его смерть Арина. Воин всегда живет бок о бок со смертью. Воин знает, что смерть — всегда рядом, и из этого знания черпает мужество для встречи с чем угодно. Смерть — худшее из всего, что может с нами случиться. Но поскольку смерть — наша судьба и она неизбежна, мы — свободны. Тому, кто все потерял, нечего бояться. Не тот воин, кто воюет, а тот, кто мир стережет! — Нейвуд тихо говорил и смотрел на безжизненное тело того, кто заставил себя уважать. Он не заслужил смерти. Особенно от рук такого исчадья ада! Так нелепо. Так страшно. Но такова его судьба.

Арина вцепилась в его одежду и спрятала лицо на груди Нейвуда, — Я не верю… он не может умереть. Слышишь, он не может умереть.

— Я не знаю, куда попадают люди после смерти, но я точно знаю, где они остаются. Те, кого ты любишь, всегда с тобой, — прошептал Нейвуд.

И больше ни проронив ни звука они словно застыли, смотря на Воина Луны, и каждый думал о своем, слово им открылась истина.

В сумеречном запахе веет прохлада, чистые струйки темноты, в сумерках теряется взгляд, в темноте мир неожиданно объемный, в прохладе мир богат приближением звуков. Гаснет чистое пространство, взгляд повисает в воздухе, наталкиваясь на невидимые преграды, пространство словно… уменьшает тебя в миллионы раз, отчего само становится бесконечно большимдаже непосредственно вокруг тебя… Но и становится застывшим даже в ветреное время — звонким, музыкальным? И «Я» твое словно возвращается к чему-то объединяющему в мире… и одновременно ты словно вокруг всего здесь на Земле — ты сам объединяешь все… Странно, необычно! Огромное небо обнимает чистым сочетанием красок затихающую землю. За близкой тучей прячется луна, выдавая себя неожиданно золотистыми краями тучи, ночь будет иметь свои глаза.… Огромное небо темнеющим окружением нависает над ними. Они смотрели в небо, где парил черный орел в безмолвной тишине, взирая на земную суету незримо наблюдая, словно из тысяч жизней жертву выбирает. С небес раздался крик, разрывая безмолвную тишину долины.