Книга Луна для Дракона 3, страница 198 – Катерина Дэй

Арина легла спать прямо в домашнем одежде, завернувшись в одеяло с головой, будто ожидая внезапного нападения. И прежде чем заснуть, она дотронулась до кругляшки на своей шее сжав ее в руке, и впервые за месяц прошептала:

— Храним будь моею душою, храним будь где бы ты ни был, храним будь в мире ином, храним будь моею памятью о тебе.

И где-то на другом холодном краю мира во сне застонал от острой душевной муки человек с болью в груди. Застонал и проснулся, чтобы до самого утра маяться от бессонницы.

Глава 20

Глубокие черные тени залегли под глазами, губы искривила внутренняя боль, крепко сжались кулаки. Правда, обрушилась на него словно ураган, и он открыл глаза. Секунда, другая, его сердце ускорилось и сильно забилось в грудной клетке. Ужасные картины ворвались в его сознании. Он задышал, улавливая остро знакомые запахи, что и отвлекло его внимание от горьких воспоминаний. Сэтан замер и принюхался.

Он дома.

Приподнявшись, обнаружил себя на алтаре и повернул голову.

— Ну здравствуй мой мальчик, — раскинув руки в стороны и расплывшись в широкой улыбке, громогласно воскликнул его наставник. — Мы уже было думали, что тебя похитили злые духи. Как же я рад видеть тебя! — и резко замолчал, взглянув в жгуче-черные с мерцающим внутренним светом льдисто-голубого свечения нечеловеческие глаза, полного предельного сосредоточения и боли. Старец с трудом оторвал взгляд. В следующий миг глаза его ученика приобрели живой карий цвет. Сэтан чуть прищурился и напряг память. Последнее, что он помнил, это боль, пронзающая грудь кинжалом, а затем мертвящая слабость. Сэтан невольно потрогал глубокий шрам на груди, к его удивлению остался только белый рубец, при взгляде на который, в памяти навсегда останутся воспоминания. Иногда ему казалось, что невозможность забыть и есть самое страшное наказание для живого создания. Он одним рывком сел, чем несказанно удивил старца.

В ту же секунду в живот Сэтана уткнулась морда Хана, зверь ластился к своему хозяину чуть слышно рыча, и мужчина еле заметно улыбнулся самым уголком губ, и потрепал зверя по голове неловкими пальцами. Они были холодны и непослушны, как будто бы он их отморозил и осторожно начал разминать ладонь сжимая в кулаки. Кровь постепенно ускорилась по всему телу и нагрелась, кожу начало покалывать, как и раньше. И ощутил едва заметное покалывание по всему телу. Что это такое? Ток крови? Или так струится магия, которая проявляла себя? Сложно сказать, особенно когда он обратил внимание на шум в ушах и другие посторонние звуки. Тишиной все это точно не назовешь. Удивительно, сколько звуков его окружает.

Марах протянул ему флягу с простой холодной водой и Сэтан с жадностью припал к горлышку, и когда он всю ее опустошил наконец спросил:

— И долго я здесь? — голос был хриплым, словадавались с трудом.

— Да уж достаточно, чтобы пропеть за тебя вторую упокойную, — хмыкнул наставник, — а я тебя уже давно жду, мне тут скучно без тебя.

— Вот как?! Надо было старательнее звать, — тепло улыбнулся Сэтан смотря на своего учителя.

— Тебя докличешься, — чуть обиженно высказал Марах Минас. Усталость тяжелой маской легла на лицо старца, опустив вниз уголки его губ, словно у печального актера, и он тихо произнес: — Я боялся, что не вернешься.