Онлайн книга «Подменная невеста графа Мелихова»
|
Как он не заорал в тот момент, Черногорцев не смог бы сказать. Однако назад шарахнулся, и стул, которыйнеудачно зацепил при этом, грохнулся на пол. «Свят-свят-свят!» Черногорцев поймал себя на том, что уже занёс руку для крестного знамения, и поспешил её опустить. Набрался смелости, снова глянул в чёрное зеркало окна, но увидел лишь обычного себя, пусть и явно перепуганного. «Приблазнилось. — Черногорцев подрагивающими руками поднял стул. — Ерунда. Сейчас продолжу». Бездумно скользнул глазами по комнате и икнул. Глава 45 Завешенный тканью портрет стоял ровно в том месте, откуда Черногорцев его взял и отдал рябой прислужнице. «Опять чудится?» На всякий случай он потёр глаза — портрет не исчез. «Кто-то шутки шутит. Может, хозяева? Но как им удалось незаметно пронести сюда картину?» Вдоль пола потянуло сквозняком, и огоньки свечей затрепыхались бабочками в сачке. Черногорцев обернулся: не открыта ли дверь? Нет, не открыта. Но что он там заметил боковым зрением? Ещё чуть-чуть повернул голову и подавился криком. В углу сидел Шульц: жутко неподвижный, с ненормально вывернутой шеей, с пустым взглядом немигающих глаз. Одежда его была мокрой — на полу даже натекла лужица воды. «Господи, спаси и сохрани!» Позабыв о том, что не верит в россказни священников, Черногорцев трижды перекрестился, и неожиданно это помогло. Страшное видение медленно растаяло, и Черногорцев длинно выдохнул, чувствуя позорную слабость в коленях. Только рано он обрадовался. Пронёсшийся порыв ледяного, пахнувшего землёй и сыростью ветра в один миг погасил все свечи. Однако комната не погрузилась во мрак — уже взошедшая луна осветила её своими призрачными лучами. За спиной раздался шорох, и Черногорцев, как на пружине, развернулся на звук. Ткани на портрете больше не было. Старая барыня смотрела на гостя живым до рези в кишках взглядом. — Господи Всевышний, помилуй мя! Черногорцев торопливо сотворил ещё одно крестное знамение, однако результат оказался совсем не тем, какой он ожидал. Барыня на портрете зашевелилась. Разминая шею, наклонила голову к одному плечу, к другому (Черногорцеву даже послышался сухой хруст позвонков). Затем блеснувшим зеленью взглядом глянула на парализованного ужасом Черногорцева и хрипловатым (в точности таким, каким разговаривала с ним при жизни!) голосом произнесла: — Так ты, говоришь, колдун? Екзорцист? Ну, сейчас проверим. И уверенно взялась неестественно длинными, когтистымируками за края портретной рамы. — Отче наш… Иже еси… Черногорцев бормотал и крестился, а барыня лезла из портрета, как из небольшого дверного проёма. Наконец полностью оказавшись в комнате, со вздохом облегчения выпрямилась и шагнула вперёд. Но внезапно замерла, будто остановленная невидимой преградой. «Круг!» Черногорцева затрясло. Гексаграмму он по большей части придумал сам, опираясь на виденные картинки в эзотерических трактатах. И круг ей пририсовал именно благодаря тому, что тот был в книгах на каждой иллюстрации. «Господи, спасибо! Надоумил!» Однако покойница не пожелала отступить. Она медленно двинулась вдоль линии круга, ощупывая пространство перед собой, словно ища прореху. И перепуганный до колик Черногорцев ясно вспомнил: рябая девка. Неловкая настолько, что смазала меловую линию, а он (дурак, дурак, трижды дурак!) её не подрисовал. |