Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 70 – Элла Яковец

А вот с Лагезой совсем другая история. Он явно был из тех, кто до встречи со мной был вовсе не обделен женским вниманием. Судя по бродящим по колледжу слухам, он был в этой области очень даже молодец. Собрал целую коллекцию красоток, в которую, поговаривают, даже одна из профессоров затесалась. Но сейчас он со смурным видом подпирал стену. И сверлил меня сложным взглядом.

А вокруг образовалось отчетливое пустое пространство, будто он болеет чем-то заразным.

Пожалуй, рановато сбрасывать его со счетов.

В качестве «заготовки» на темного мага он сейчас очень даже перспективно выглядит.

Опять.

Ладно, отложу пока решение. Тем более, что меня никто не торопит.

После бала решу.

Я отхлебнула пунша, в который в этот раз явно не пожалели алкоголя. Хотя, скорее всего, в изначальном рецепте он не был таким ядреным. Просто какие-то студенты-энтузиасты решили чуть-чуть долить. И долили, между собой не договорившись.

Напиваться в мои планы не входило, так что я поставила едва пригубленный стакан на стол.

«Надо бы найти ту похотливую старосту, — подумала я, оглядывая зал. — И прикинуть, устроит она нужное представление, или потребуется другой сценарий…»

Марту я обнаружила довольно быстро. Просто не сразу сообразила, что она может носить какую-то другую прическу, кроме двух кос.

Она нашлась в дальней части танцпола. Чинно и чопорно кружилась в парном танце с каким-то хмырем, которого я не знала. «Белое платье, какая милота…» — подумала я и почти уже шагнула в ее сторону, но тут меня за руку ухватили цепкие пальцы.

— Татти, ты куда намылилась? — усмехнулся декан Кроули, о котором я умудрилась почти забыть, отвлекшись на свои рабочие обязанности. — Ничего не хочешь мне сказать?

И тут меня накрыло дежа вю во все поля. Этот вопрос я слышала с тысячей разных оттенков.

«Бельфлер, ты ничего не хочешь мне сказать?» — со злым прищуром. После того, как из вивария очень вовремя вырвался василиск на втором курсе.

«Ну что, Татти, ты ничего не хочешь мне сказать?» — с ехидной ухмылкой. В тот самый день, когда наше «очень тайное общество» засветилось в полном составе в «Сити-Курьере». И наши весьма пикантные фото как бы намекали, что мы вовсе не спали, как нам в тот день полагается, в своем общежитии. А оказались в самом центре городского скандала, после которого Индевор еще месяц бомбардировали гневными письмами разные там поборники морали.

«Тантра Бельфлер, стой! Ты ничего не хочешь мне сказать⁈» — с яростным возмущением, у него даже ноздри раздувались. В тот раз, когда у него из-под носа сбежал один авантюрист, которого в Индеворе не должно было быть…

И еще много-много раз. В большинстве которых я чувствовала себя нашкодившим котенком, в пустой голове у которого крутился только один встречный вопрос — про что конкретно декан спрашивает? Что именно из того, что я натворила, относится к тому, что он хочет от меня услышать.

Вот и сейчас…

Про что я «не хочу сказать»-то?

Про свои отношения с деканом Ван Дорном? Про Сонно и Марту, которых я свела не без помощи темной магии? Право имею, конечно, но всегда есть нюансы… Или про пьяного Лагезу сегодня утром?

Или вообще про Кочергу и неудавшееся похищение?

Или он действительно просто ждет моего ответа на вопрос отца, который зачем-то решил со мной увидеться?