Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 6 – Элла Яковец

Профессор сжал мои бедра и приподнял так, что я едва касалась носками туфель пола. Пальцы впились в ягодицы. И в следующий миг он ворвался в меня так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Он прокладывал себе дорогу с нежностью бульдозера. Он был твердым, как… как кол, на который когда-то в давние времена сажали преступников. Его напор был так силен, что каждым толчком меня будто приподнимало в воздух. Он то прижимал меня к стене так, что я не могла пошевелиться, то отстранялся, что мне казалось, что я вот-вот упаду.

Под его напором я ощущала себя безвольной куклой.

Но самое главное, что я чувствовала, как голова становится восхитительно пустой. И все мои депрессивные мысли, все мои проблемы с законом, и печаль о неопределенном будущем благополучно отправились куда-то далеко.

Осталась только мучительно-сладкая боль от некоторого несоответствия в размерах.

И я растворялась в этом чувстве, стараясь раскрыться еще больше, чтобы впустить его еще глубже, чем это возможно.

— Я надеюсь, ты не была девственницей, которая решила столь странным образом расстаться со своей невинностью, — не прекращая движения, спросил профессор.

— А если даже и так, то что? — простонала я, балансируя где-то на грани реальности.

— Уже ничего, это верно, — со смешком произнес он, усиливая напор.

Кончили мы, кажется, одновременно. Я ощутила, как его член внутри меня набух еще больше и начал содрогаться, и в этот момент мое собственное тело решило вознести меня на вершину, и тело вытянулось струной, задрожало от расходящихся волн жгучего наслаждения, сметающего все оставшиеся в голове обрывки мыслей.

Его руки разжались. И я соскользнула на пол, как будто у меня в теле не осталось костей. Во всяком случае, именно так я себя ощущала.

«Это было хорошоооо», — подумала я, постепенно приходя в сознание.

И тут же кольнуло сожаление, что все уже закончилось.

Губы дрогнули, чтобы сложиться в горькую усмешку. Каждый раз кажется, что это страсть до небес, всепоглощающая и всесокрушающая, а на деле все сводится к короткому перепихону в ближайшем дешевом мотеле.

— Все еще не хочешь снять маску? — раздался сверху низкий голос профессора.

Я открыла глаза, подняла на него взгляд и покачала головой.

— В таком случае, мы только начали, — усмехнулся он. И в глазах его снова мигнуло багровое пламя. — Ты сегодня хочешь позволить себе все, а я намерен этим воспользоваться полностью. Ты не торопишься?

Он не стал дожидаться ответа. Просто легко подхватил меня на руки и унес в комнату. Усадил на кровать и уверенно избавил от остатков одежды. Он бросил на меня короткий недоуменный взгляд, когда добрался до арестантского браслета. Но и только.

Больше ни словом, ни жестом не показал ни-че-го.

Я отрешенно наблюдала, как он аккуратно складывает вещи — и мои, и свои. Педантично, уверенно. Без суеты и спешки. Без картинной всеохватывающей страсти.

Все это время он не отводил от меня взгляд. Почти осязаемо блуждая им по телу, подолгу задерживаясь на разных его частях.

И от этой воображаемой ласки я почувствовала, как желание разгорается вновь. Тело еще «плыло» в сладкой истоме недавнего оргазма, а внизу живота опять пульсировал тугой комок, который требовал от меня развести в стороны колени, чтобы снова впустить в себя твердую, как камень, плоть незнакомца.