Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 50 – Элла Яковец

— Имбирный лимонад, — сказала я. — А моему спутнику — «Парящего орла».

— Сделаю в лучшем виде, красотуля, — заверил бармен. — Где-то у меня была миска, сейчас как раз пригодится…

— Миска? — дернулся Лагеза.

— А ты собрался с пола что ли лакать? — громко произнес бармен. И радостно заржал. И все вокруг тоже радостно заржали.

Лицо Лагезы побагровело, руки сжались в кулаки и затряслись. Мне даже на секунду показалось, что его глаза прямо сейчас почернеют от заполнившего душу ядовитого коктейля из страха, обиды и бешенства. Но нет, конечно. Не настолько он был силен, как сам о себе думает.

Зато в оттенках ауры появилось то, чего я так старательно от него добивалась. Проклюнулись первые черные искры настоящей незамутненной ненависти.

Я безмятежно протянула руку и взяла со стойки высокий стакан, который мне подвинул бармен. И, не глядя, потому что смотрела в этот момент на своего подопечного, сделала глоток.

Сообразила, что зря я сразу же. Но все равно было поздно. Гремучая отрава уже промчалась по пищеводу, разбрасывая во все стороны свои черные щупальца.

Я сжала чертов стакан, и он лопнул в моихпальцах на тысячу острых осколков. Медленно, очень медленно я разжала пальцы. Тело уже отказывалось подчиняться, скованное страшной сетью темного зелья «Ярость кракена».

Капли крови алыми бусинами падали на стойку. Голоса и шум резко отдалились, как будто меня окружила ватная стена.

Ну или толща воды…

Где-то на краю зрения возникла омерзительная рожа Кочерги.

— Хочешь, дам тебе ее трахнуть на потеху толпе, а пацан⁈ — скалился Кочерга.

А чьи-то руки крепко держали меня, чтобы я не рухнула на пол безвольным мешком.

— Эй, куда руки тянешь, полукровка? — крокаркал бармен. — Ха, Кочерга, эта обезьяна подумал, что ты серьезно предлагаешь!

Раздался громкий хохот множества глоток.

— Руки убрали от нее, кретины, — рыкнул Кочерга. — Я что ли твои мозги потом буду от стен отскребать?

Никто и ничто не может сдержать темную магию.

Кроме другого темного мага, более сильного.

Держащие и лапающие меня руки разжались и позволили мне распластаться на полу. «Ярость кракена» сковывала и тело, и разум. Мысли мои сейчас текли медленно, а эмоций не было вовсе. Я никогда не была сильна в зельеварении, ни в обычном, ни, тем более, в темном, которое было повсеместно запрещено. Но с конкретно этой дрянью мне уже приходилось сталкиваться. И даже испытывать его действие на себе, причем совершенно легально, прямо в процессе обучения.

Стянутые щупальцами кракена мысли двигались медленно.

Лагеза. Сжался, оскалил зубы, как волчонок.

Кочерга. Сосредоточенный и собранный, что-то шепотом говорит мелкому вертлявому типу.

Бармен. Склонился ниже, его птичья лапа ухватила меня за подбородок.

— Лучше бы ты получше использовала свою память, да, красотуля? — и он закаркал-захохотал. В голове шевельнулась какая-то мысль. Вроде бы, что-то знакомое было в этом человеке, но…

— Вышвырните его, — приказал Кочерга.

«Ну же, дерись, придурок! — подумала я. — Ты же обученный маг, старший курс! Можешь половину этой халабуды разнести!»

Но это говорила темная половина меня. Иррациональная, нерассуждающая, злобная. Ее кракен удерживал сложнее всего.

Ничего более тупого, чем начать разбрасываться сейчас заклинаниями, Лагеза предпринять не мог. Так что ему повезло, что он трус.