Книга Просто Жить, страница 61 – Аля Тафи

— Здесь все не так. — Гор посмотрел по сторонам. — Все не так.

— Все сделала как надо. Птиц нашла, в камне держит. Сарай называется. Банью построила. Хороша банья. Все тело песни поёт.

— Поёт. — согласился Гор. Чувствовать себя чистым было не привычно, но приятно.

Шаман его в банью отправил практически сразу как разобрались кто есть кто.

Первое чувство глухого отчаяния сменила бурная радость, что Нана жива, а после рассказа шамана, бесконечное удивление и благодарность неведомому Духу за спасение его девочки.

Ему, в принципе, было все равно кто подсказал его Нане как надо, главное было то, что вот она, рядом, живая.

Гор просидел так всю ночь. Рядом. Чтобы когда откроет глаза, Нана увидела его.

И вот веки дочери затрепетали, она завозилась просыпаясь и открыла глаза.

— Папа? Папа…

Нина

— Папа? — выдохнула она, удивлённо распахнув глаза.

Это наверно сон, вернее его продолжение, но она явно видела перед собой отца. Не много не такого. Другого. С длинными волосами, шрамом над глазом, загорелого, но такого родного.

— Папа…,- прошептала Нина подаваясь вперёд и обнимая его. — Ты здесь?

Каждой девочке нужен папа. Не обязательно богатый и даже не обязательно красивый, и может даже не самый умный… Нужен любящий.

Тот кто будет любить просто так. Потому что ты есть.

К сожалению, не каждой девочке так везёт в жизни. Не у каждой девочки вообще есть папа, а уж любящий… Ну вот как-то не складывается почему-то с папами.

А Нине повезло. В детстве. В том, далёком, почти забытом детстве. У неё был папа и он её любил.

Просто так. Потому что она есть. Вот такая. Нелепая, иногда не складная, не самая может даже красивая и умная, но его. Его маленькая девочка.

И у Наны был такой папа. Настоящий.

И вот сейчас сидит он, прижав к себе свою маленькую девочку, и плачет вместе с ней.

От любви, от радости, от облегчения и много от чего ещё.

Плачет и даже не стыдится этого. Потому что глупо стыдится своих чувств.

Особенно если они настоящие.

Наверно именно в этот момент Нина Ивановна, а в далёком детстве Наночка, папина ягодка, приняла себя в теле маленькой девочки Наны.

Потому что вот он, папа. Здесь, рядом.

И можно больше не быть сильной, не так отчаянно бороться с трудностями и переживать над тем, проснёшься ли утром… Можно снова стать маленькой Наночкой. Папиной ягодкой. Встать за его спиной и ничего не бояться.

— Здесь я, Наночка, здесь. Пришёл.

— А я ждала. Всегда ждала. — улыбалась сквозь слезы Нана. — Даже когда не ждала… ждала.

А потом они пили чай. Травяной, с ягодами земляники и говорили.

Большой, сильный мужчина, вождь племени сейчас был просто папой, который вернулся домой и очень рад этому.

А потом пришёл Сил и привёл с собой Даньку.

Гор

Нет большей радости для отца чем видеть своего ребёнка. Вот она, Нана, сидит рядом, протягивая руку и можно дотронуться…

И он протягивая руку и трогал. Волосы, нежные щёчки, руки…

Его дочь. Та, кого он оставил ради других.

Винил ли он себя? Безусловно…

Как отец он не находил себе места, рвалось отчаянием сердце, плакаладуша.

А как вождь он понимал, что не мог поступить иначе.

Где грань между добром и злом? Где та тонкая полоса между правильно и не правильно?

Нет её.

Каждый выбирает сам как поступить и у каждого своя дорога.

Глаза Наны светились радостью, когда она смотрела на него.