Книга Мой Мармеладный Принц, страница 92 – Кася Дрим

Вроде бы такой простой жест, а сколько в нём волнующей нежности и в то же время уверенности, граничащей с властностью. Уверенности того, кто держит меня за руку в том, что отныне я принадлежу ему. Ух, ну и фантазия у меня разыгралась!

Дорогой я размышляла о том, что хоть неудачный Ванькин заплыв и спутал нам все карты, но зато заставил меня взглянуть на Даньку совершенно по-новому. Он ведь и на секунду не задумался, бросаясь спасать утопающего. Причём не кого-то из близких, а абсолютно чужого, да к тому же ещё и настроенного к нему недружелюбно, человека. И при этом он не мог не понимать, что рискует собственной жизнью. И вот на такой поступок, по-моему, способен только настоящий Человек. Да, именно так — с большой буквы.

К примеру, касательно себя мне сложно судить, потому что плавать я не умею, но, если бы и умела, то далеко не уверена, что на его месте поступила бы так же.

Жалела ли я, что искупаться, и то не так, как планировалось, довелось только Даньке? Ничуть. Под его жадным, — а я уверена: он был бы именно таким — взглядом я бы чувствовала себя в купальнике неловко, да и его «не плавки» меня бы наверняка смущали. Тут же я про них даже не вспомнила. Единственное за что я сердилась на Ваньку, глупо и нелогично, кстати, — ведь тонул он точно не по своей воле — за то, что пришлось всерьёз попереживать не только за него, но и за Даньку.

— Знаешь, Дань, я бы не отказалась чего-нибудь выпить, — неожиданно даже для себя призналась я, когда мы уже подходили к дому. — Чего-нибудь покрепче чая.

— Если ты не против немного подождать, то, думаю, этот пункт прекрасно впишется в наши вечерние планы, — подмигнул он.

Блин, да что ж там за планы-то такие? Ещё немного — и я лопну от любопытства.

— И когда ты мне о них расскажешь?

— После ужина, — галантно открывая передо мной калитку, и, загадочно улыбаясь, ответил мне этот мастер держать интригу. — Кстати, что тебе приготовить?

Не знаю, хорошая ли это идея, но попробую…

— Может сегодня я сама?

Тьфу-ты, блин! Раз уж взялась предлагать, надо было хотя бы сделать это обычным, ничего не значащим тоном, а не тем робко-неуверенным, какой прозвучал в итоге. Данька на секунду даже замер, потом повернулся и напряженнопосмотрел на меня.

— Конфетка, тебя чем-то не устраивает моя стряпня?

Стряпня? В каком из бабулиных сундуков он отрыл это слово? И как в таком случае сам зовётся — стряпуха? Или, раз он мужчина, вернее сказать «стряпух»?

Неуместно вырвавшийся смешок пришлось срочно маскировать уже проверенным способом — под кашель. В Данькином взгляде не без оснований мелькнуло подозрение, и я, поспешив взять себя в руки, с жаром заверила:

— Меня всё устраивает. Ты очень вкусно готовишь. Просто подумала, что ты, возможно, хотел бы немного отдохнуть. Сначала работа, потом эта история с Ванькой…

— Конфетка, — он взглянул на меня строго: — мы заранее договаривались, на каких условиях я остаюсь у тебя. Это раз. И два: в отпуске из нас двоих сейчас — именно ты. Вот и наслаждайся отдыхом на полную катушку, пока есть такая возможность.

Ишь ты, про условия мне напоминает. Не то, чтобы я была против. Я очень даже за! Только как сочетается столь неукоснительное выполнение одного из них с полным несоблюдением второго? Я ведь ещё требовала рассказать мне правдивую историю его появления, где ключевое слово — правдивую! Но я-то на это уже давно мысленно махнула рукой. А его что — совесть мучает? И, поэтому он так ревностно пытается выполнить хотя бы первое? Или вспомнил моё признание, что готовить я не умею? А, да какая разница?