Книга Последняя фея: Охота на бескрылую, страница 91 – Тая Ан

Да уж, странная семья. Уж лучше не иметь никакой, чем нечто подобное… Хотя, откуда мне знать? Чужая семья, как и душа — всегда потёмки. Но Лекса было искренне жаль, и я уже раскаялась, что вообще подняла эту тему. Захотелось как-то загладить вину, сказать или сделать ему что-нибудь приятное, чтобы исчезла эта вдруг появившаяся между его бровей суровая складка.

— Извини, я не хотела тебя расстроить. И знаешь, если это тебя хоть немного утешит, я считаю, что ты гораздо достойнее своего брата.

— Да? — улыбка, обозначившая ямочку на щеке, шла ему гораздо больше той хмурой гримасы, — и чем же?

И мне вовсе не нужно было фантазировать на ту тему, так как ответ на этот вопрос я знала заранее.

— Ты бескорыстен, искренен и не пытаешься казаться лучше, чем ты есть.

А еще у тебя самые восхитительные ямочки на щеках, когда улыбаешься, и чудесные темные глаза, и от твоего запаха у меня подгибаются колени…

И те самые тёмные глаза хитро заблестели, стоило лишь мне озвучить свои аргументы.

— Думаешь, рядом с тобой я не хочу казаться лучше? Ну и зря.

Мое сердце волнительно застучало, заставляя кровь бежать быстрей. Как хорошо, что в полумраке не были видны мои пунцовые щеки. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

— А почему? — пискнула я еле слышно, не отрывая взгляда от его резко очерченного профиля.

Тот насмешливо улыбнулся, останавливая машину на переезде. Проникая сквозь стекла и шум дождя, резко прозвучал гудок приближающегося поезда. Пучеглазый светофор ритмично заморгал, заливая салон автомобиля алым, синхронно с ускорившимся ритмом моего собственного сердца.

— Потому, феечка, что ты запала мне в душу с того самого дня, как я тебя впервые увидел.

Он медленно повернулся, и наши взгляды встретились. Заглянув в серьёзные, полные неразрешимых загадок глаза, я четко поняла, что они не лгали. Мы потянулись друг к другу одновременно, наши губы встретились под грохот промчавшегося мимо поезда, и больше я не слышала уже ничего, полностью растворившись в ощущениях, словно зефирка в горячем кофе. И если бы в данный момент я могла говорить, то непременно сказала бы да, ты тоже запал мне в душу настолько, что иногда становится не по себе от этих волнительных чувств и непривычных эмоций, что скопились внутри с того самого первогодня. И, тем не менее, осознание полной взаимности грело изнутри, делая мой мир прекрасней и лучше в тысячи раз, одновременно будя в подсознании нечто невообразимо дикое и лавообразно горячее. Моё второе я ликовало.

Не знаю, как долго бы мы не смогли оторваться друг от друга, изучая и пробуя на вкус под аккомпанемент грохота моего вконец разбуянившегося сердца, если бы не требовательный гудок нетерпеливого водителя позади нас.

Поезд проехал, и даже шлагбаум уже был открыт. Лекс, слегка посмеиваясь, поцеловал меня в нос и нехотя отстранился, заводя мотор. Но не прошло и секунды, как машину сотряс удар такой силы, что едва не улетела на приборную панель. Благо, успела вовремя выставить руки, чтобы не расквасить себе нос. Выпрямившись на сиденье, я испуганно заозиралась, а Лекс выругался, и выскочил из машины, приказав:

— Не выходи, я быстро!

И я послушалась, только чуть приподнявшись в попытках разглядеть хоть что-то в заливаемом дождем заднем стекле. Плечистый силуэт Лекса быстро исчез за светом чужих фар.