Книга Последняя фея: Охота на бескрылую, страница 7 – Тая Ан

Но три месяца назад, когда младшего Ружинского вынесли из леса, избитого до полусмерти, народ зароптал, собираясь выкорчевать этот чертов лес, выгнать оттуда всех этих отшельников и засыпать озеро щебнем. Но не вышло. Из города приехали какие-то важные люди и разрулили вопрос, отстегнув круглую сумму родителям пострадавшего на лечение, и решительно отговорив жителей не соваться в лес, мол, отшельники там не просто так.

Так или иначе, женщин, тем более таких старых, как она, отшельники не трогали. А вот мужчинам в этой части леса были не рады. Так что Ружинский сам виноват, что влез на чужую территорию. Еще её бабушка с благоговением отзывалась об этих таинственных лесниках, периодически заикаясь, что те делают важные вещи, и мешать им не стоит. Ну раз так…

Кряхтя от усталости, она уже ругала себя, что забрела в такую глушь, и как теперь топать обратно? Отставив клюку, старуха уселась на поваленное дерево возле пышного Эллеандрового куста. Она устало выдохнула и блаженно прикрыла глаза, ощущая окруживший ее тонкий аромат ярко-синих с золотыми прожилками цветков. Это был аромат ее молодости… Что она оставит после себя, кроме старой покосившейся избушки? Ничего и никого. Так почему бы не порадоваться напоследок, впитав в себя эту величественную атмосферу древнего леса…

Старая женщина почти задремала под пение птиц и шелест листьев под головой, удобно облокотившись на клюку подбородком, когда некий странный звук вывел ее из приятной дремоты. Она вздрогнула, и опасливо огляделась.

Вокруг царила торжественная лесная тишина, в которую лишь изредка гармонично вплетались робкие трели невидимых птиц. Но вот снова этот звук. Неужели еж? Что-то странно кряхтело под цветущим кустом совсем рядом.

Женщина слегка нагнулась, с силой опираясь о клюку, и разглядела торчащий из-под нижних ветвей кусок золотистой ткани, и следом снова раздался этот звук… Что-то глухо гукало и кряхтело, и звук шел именно оттуда, из-под пышных ветвей Эллеандра. Осторожно выпрямившись,старуха подцепила палкой кусок ткани, и потянула на себя. И ту же, расколов тишину, раздался тонкий жалобный плач. Она охнула, упала на запротестовавшие колени, потянулась обеими руками и вытащила из-под куста маленькую плетеную корзинку, всю обсыпанную ярко-синими цветами. Внутри сердито копошился крошечный розовый младенец, обернутый в тонкую золотистую ткань…

Сердце женщины заходилось от волнения, когда она, хромая и задыхаясь, торопливо спешила обратно, прижимая к себе корзинку, совершенно позабыв свою клюку возле пня рядом с кустом цветущей Эллеи.

Хлюпая промокшими от бесконечных луж ботинками, Элль проклинала перемежавшийся со снегом дождь, второй день щедро сыпавшийся на головы обалдевшим от такого счастья горожанам. Девушка беспокойно оглядывалась, втягивая взъерошенную ветром голову в плечи, и ускоряла шаг. До метро от остановки было идти всего ничего, но туманно-дождливо-ветреное утро делало этот до мелочей привычный путь бесконечно длинным. Да еще странный тип, увязавшийся за ней от самого подъезда... Она наблюдала этого человека не в первый раз, но никогда он не разглядывал ее столь назойливо, и это ощутимо напрягало.

Сначала она его не заметила вовсе, привычно раскрывая зонт и торопясь поскорее скрыться в теплом вагоне подземки. Но неприятно знакомое мужское лицо, то и дело возникающее в пределах видимости, заставило обратить на себя внимание и даже потянуться во внешний карман сумочки за газовым баллончиком.