Онлайн книга «Последняя фея: Охота на бескрылую»
|
Через полчаса, переодетая в пижаму, и укутанная в теплый плед, я сидела у окна и потягивала теплый чай, мрачно наблюдая дождь. Прогулялась, называется… Меня знобило и трясло, постепенно и неумолимо накрывая волной незнакомой пульсирующей боли. Она проникала повсюду, от макушки до кончиков пальцев, бесконечно заставляя ныть и страдать моё непривычное к подобным ощущениям тело. То и дело покрываясь неприятно зябкими мурашками, я плотнее и плотнее куталась в плед, совершенно забыв свой недавний жар. Я никак не могла понять, что именно со мной случилось. Неужели простыла? Так быстро… Но весенний лес коварен, и в этом я сегодня убедилась сполна. И стоило только снова начать думать о недавнем, как меня накрывало еще сильней, буквально складывая пополам, поэтому как могла, я старалась отвлекать себя всякой ерундой, и для этого даже вернула к жизни телефон. Пробегая глазами десятки чужих сообщений, я даже не видела букв. Они расплывались перед глазами, перетекая одна в другую, образовывая странный рисунок из нечетких размазанных по экрану линий и складываясь в знакомое мужское лицо с таинственными темными глазами… Я застонала, отбрасывая от себя гаджет. Да что за напасть! Никогда в жизни я не простывала, не болела и вообще не чувствовала себя так, как сейчас! И что делать дальше я тоже совершенно не представляла… Вдруг до меня дошло, что та самая сила, что совсем недавно подталкивала меня прочь из Сумеречного леса, сейчас с той же настойчивостью тянула обратно. Словно ощутив присутствие моей некоей второй безумной ипостаси, тело больше не захотело с ней расставаться, сопротивляясь вовсю при помощи этой непривычной боли, заставляя меня вернуться в лес, чтобы в полной мерепочувствовать снова ту самую ипостась… Она была сродни самой природе, сродни тому лесу, его неотделимая часть, эта дикая и необузданная вторая половина меня. Все мое существо разрывалось напополам от боли и желания вернуться. Да что ж такое-то! Перед глазами так и стояло, никак не желая исчезать, прочно запавшее в душу мужское лицо. Я сжала руки в кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Боль усиливалась, заставляя меня дышать через раз и выжимая из глаз солёные слёзы. Так, спокойно, спокойно, Элль. Кажется, где-то в ванной была аптечка. Настало время ею воспользоваться. В старом пластмассовом ящике для лекарств с красным крестом на крышке, вместе с одиноким блистером просроченного обезболивающего оказался сложенный в несколько раз альбомный листок, слегка пожелтевший от времени. Я развернула его подрагивающими от волнения и недомогания пальцами, мгновенно узнавая уже практически выцветший родной почерк. Из бумаги прямо мне в ладонь выпал маленький железный ключ. Я недоуменно повертела его в руках, и начала читать. «Родная моя,» — писала Катарина в своем послании, — «прости, что я многого не сказала тебе раньше, когда была возможность. Я боялась и не знала, как именно преподнести тебе эту необычную информацию. Это очень трудно, говорить такие вещи. Даже написать, думаю, у меня не получится так, чтобы ты до конца поверила и поняла… Я просто не знаю, какие слова будут самыми верными и нужными… Всю жизнь ты знала о своей необычности. Так и есть. Ты особенная, Элль. Самая особенная из тех, кого я знаю. Пожалуйста, загляни на чердак, в старый сундук в дальнем углу. И еще, в лесу, помнишь скальное озеро с ивами вокруг? Мы там были с тобой однажды, искали на берегу жемчуг. Скорее всего, именно там ты и найдешь ответы на все свои вопросы. Я же, боюсь, своими словами вызову лишь твое недоумение и жалость к выжившей из ума старой женщине. Прости меня. Люблю навсегда, твоя Катарина.» |