Книга Секреты семьи Блом, страница 35 – Вера Рэйдж

В этот момент я поняла — любовь к Маркусу Блому будет жить во мне вечно.

Почти два месяца после той трагедии, унесшей жизнь моего друга, я не выходила из дома. Попросила Маркуса, чтобы Тельза и моим родителям внушила, будто Энтони сбежал. Неделю я не вылезала из комнаты, спрятавшись в своем мирке. Говорила родителям, что плохо себя чувствую, и поэтому валяюсь целыми днями в постели. Либо что готовлюсь к новому учебному году. А не из-за того, что переживаю смерть. Мама понимающе старалась меня не беспокоить, хотя и наведывалась с расспросами пару раз в неделю. Она почему-то решила, что мне разбили сердце. Ох, мама, если бы ты знала, что на самом деле произошло! Потом моя безопасная зона расширилась и до всего дома. Я старалась как можно больше занимать себя книгами. Маркус предложил облегчить мои страдания, чтобы его мать стерла воспоминания и мне, но я отказалась. Ведь я решила, что буду принимать жизнь Маркуса такой, какая она есть на самом деле. Со всеми ужасными событиями, что порой происходят в ней. Теперь это часть и моей жизни.

На рассвете, когда солнце уже заливало часть моей комнаты из приоткрытой шторы, я еще не спала. Я не могла уснуть ни в этот день, ни в предыдущие несколько. Как только ночь спускалась на Голдвуд, я занимала себя чем угодно, лишь бы не спать. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной возникала знакомая картина. Я изнуряла себя до самого утра, чтобы забыться без мыслей. Из-за этого у меня начала болеть голова, а в ушах неприятно шумело. Чтобы организм просто сам отключался. И это работало. С каждым днем я чувствовала, как мне становится легче. Боль потери уходит. Воспоминания стираются сами по себе. Больше я не видела того, что случилось с Энтони. Я чувствовала, как постепенно прихожу в норму, хоть и понимала, что такой метод неправильный. Как для организма, так и для ментального состояния.

Тем утром я все еще не могла сомкнуть глаза, хоть уже и не чувствовала, что мне требуется небытие. Режим в конец сбился. Я лежала на боку, считая пылинки в тех редких лучах света, что пробивались в комнату сквозь плотные шторы.

— Семь, восемь… — Шептала я, еле держа глаза открытыми.

— Рейвелин, когда ты собиралась сказать мне? — Произнес недовольный, но уж больно знакомый голос.

Я резко перевела взгляд на стул возле письменного стола. В ушах шумело громчеобычного. Перед глазами все плыло. Я приподнялась на кровати и не смогла поверить тому, что вижу.

— Ты думала, что можешь скрывать от меня, что твой новый парень — вампир? Или что у тебя вообще есть парень. Это удивительно, конечно, ведь ты такая некрасивая. — Эмилия провела большим пальцем по своим лакированным ноготкам.

— Эми, что ты здесь…

— Ох, не утруждай себя расспросами, будто тебе есть дело, — она встала со стула и подошла к шкафу, на дверце которого аккуратно висело маленькое черное платье, — эта тряпка тебе все равно не поможет стать такой, как я, — она потянула за рукав, и платье бесшумно упало на пол.

Моя подруга выглядела так обыденно, словно никуда и не исчезала. И только слова, что она произносила, выдавали в ней нечто странное. Грубое. Мрачное.

— Рейвелин, а что такое грустное лицо? Не рада видеть лучшую подругу? — Она улыбнулась в своей привычной манере. — Мы не виделись сколько? Два с половиной месяца?