Книга Маринка, хозяйка корчмы, страница 57 – Ульяна Гринь

Церемоний не предусматривалось.Полагаю, что утренняя мааррииннаа была началом и одновременно концом конфетно-букетного периода. Аллен толкнул меня на кровать, я спружинила, и мне стало одновременно весело и чуточку страшно. Оборотень навис надо мной, обстоятельно обнюхал моё лицо и так же обстоятельно поцеловал в губы. Волнующие мурашки охватили всё тело, я обняла Аллена за шею и притянула к себе. А он сдался под моим напором так быстро, что забылись прошлые страдания и сомнения. И мы познали все стороны любви.

Аллен легонько похрапывал на своей стороне кровати, а я всё никак не могла уснуть. Плавно качалась на волнах полудрёмы и отстранённо следила за мыслями, которые тоже куда-то текли, текли, струились… Какой мужчина! Какой обалденный секс! Как было здорово… А таблетки-то я уже год не пью… Ну, те самые, которые позволяют контролировать рождаемость. И вино мы с Алленом распечатали, что его свекры подарили на второго ребёнка… Сейчас как зачнём Любаше братика или сестричку! Готова ли я подписаться на это? Без медицины, без УЗИ, без эпидуралки, без памперсов и искусственного вскармливания…

Так, спокойно. Проблемы надо решать по мере их поступления, а не паниковать заранее. Ребёнок — это всегда счастье, особенно когда он от любимого мужчины. А трудности проходят. И жалеть себя нельзя. Нет-нет, жалеть никак нельзя.

Справлюсь я. Что я, неженка, что ли? Вон, придумала автоматическую доилку, и памперсы придумаю. А в корчме нужно задействовать второй этаж, стоит пустой… Постоялый двор у нас или нет? Пусть Аллен на неделе поездит по соседним деревням, порекламит, что мы открылись. Построили же тут для чего-то комнаты для гостей, значить, кто-то в них останавливался. Надо расспросить Клери и Честела, уж они должны знать…

Я придвинулась ближе к мужчине, который спал, и аккуратно, чтобы не разбудить, приладилась к его боку. Разве могла я подумать в первый день, когда попала сюда, что мы станем близкими людьми?

Аллен вдруг заметался во сне, застонал, будто заскулил по-щенячьи, и подскочил, сел в кровати. Я оказалась закопанной между подушкой и одеялом, забарахталась, выбираясь, и обняла оборотня, поцеловала в щёку:

— Ты чего? Кошмар приснился?

— Мне приснилось… — он долго-долго посмотрел на меня и прижал к себе, так что я услышала рваное, скачущее биение сердца. — Приснилось, что тебяникогда не было, и корчма закрыта, и Любаша…

Он прислушался, но из другой комнаты не было слышно ни звука. Я улыбнулась сама себе, погладила его по голому мускулистому животу, ответила:

— А я была. И есть. И корчма есть, и Любаша в порядке. Не бойся.

— Я никогда ничего не боюсь, Мааррииннаа. Но сейчас я испугался.

— Я с тобой.

Он просто молча прижал мою голову к груди, накрыв ладонью так, чтобы защитить, уберечь, оставить себе. Я с тобой, Аллен. Я никогда не брошу вас с Любашей. Но уж и вы меня не бросайте, никогда!

— Я знаю, — ответил он. — Спи, женщина с именем травы будущего. До рассвета осталось немного.

2 месяца спустя

Эта гостья мне сразу не понравилась. Она пришла поздно, молча села за стол, не сняв длинный плащ и даже не откинув с головы капюшон. Не поднимая лица, заказала ужин «всё равно какой, лишь бы горячий», а потом наблюдала за мной искоса.

Интересно, есть ли в этом мире ресторанные критики?