Книга Их (не)винный Рыжик. Возрождение, страница 103 – Елена Абернати

Увидела перед собой исказившееся в экстазе лицо демона. Он смаковал каждую мою эмоцию словно эксклюзивный деликатес.

— Не переживай. С твоими ублюдками ничего не случится. — Расхохотался. Щелкнул пальцами. И в тот же миг мой живот словно окружило какой-то энергией. Мерзкой. Жуткой. — Я хочу потом сполна насладиться. Буду выпивать их жизнь по капельке. Дегустируя словно молодое вино. У меня на вас много, очень много планов. — Оскалился. — Я хотел вознести тебя до небес. Подарить весь мир. Но ты сама выбрала свою судьбу.

— Она ваша. — Отдал приказ и испарился.

А затем, разверзлась преисподняя…

Их жуткие рожи до сих пор стоят перед глазами.

Мерзкие прикосновения ощущаются на теле.

Но особенно запомнился один…

Тот, кого я там совсем не ожидала увидеть.

Тот, кто так долго жаждал мести.

Теперь отрывался по полной.

Они все той ночью почти растерзали меня.

Тело даже сейчас содрогалось от фантомных болей.

От каждого удара. От каждого насильственного акта. От каждого мерзкого касания. Как бы мне хотелось снова все это забыть. Стереть из памяти.

Воспоминания лились потоком, кромсая душу и сердце осколками разбитого стекла.

И почти сгинула там.

Почти…

Понятия не имею, сколько продолжалась та жуткая вакханалия.

Сколько времени они меня терзали и мучили. Сколько времени издевались.

Не давая отключиться.

Наслаждаясь и кайфуя от каждого моего крика. От слез.

Оставляя на душе пустыню'.

Но я не сдавалась, я верила, что выживу. Что выберусь. Держалась, ни смотря ни на что.

Ради моих кровиночек.

Ради моих детей.

И такой шанс появился.

Я выбралась.

Потеряла при этом память и голос.

Но все же выбралась.

И до сих пор не понимаю, как именно?

Кто мне помог?

Кто вытащил из ада?

— Малышка, — родно и любимый голос из-за стены вывел из состояния оцепенения. — Они ушли, моя дорогая. Открой двери. Я тут чай заварил, и тортик принес. Будешь?

Амирхан.

Дедушка Амирхан.

Как же я рада была услышать его голос. Теплый, нежный, успокаивающий баритон, с легким иностранным оттенком.

Амирхан еще что-то говорил.

Его нежный голос оказался для меня словно маяк для заблудившегося во тьме путника. Я шла на него. Влекомая светом. Он дарил надежду, которая казалось, уже умерла. Дарил покой. Манил.

Я и сама не заметила, как оказалась возле стены, где раньше находилась дверь. Прислонилась лбом к непроходимой глухой стене, яростно желая, чтобы она исчезла.

До безумия хотела оказаться в объятиях дедушки. Почерпнуть от него уверенности в будущем. Услышать родное «Все будет хорошо, внучка, все будет хорошо».

И вдруг, сама не понимаю как, стена исчезла, а я оказалась крепко прижатой к широкой массивной, даже не смотря на внушительный возраст, груди.

— Ддде… ду… шшш… ка… — С трудом прошептала едва слышно. Зарылась лицом в белоснежную, всегда идеальную рубашку. Безжалостно комкая накрахмаленную ткань, пачкая собственными слезами.

— Вот так, девочка, вот так. Поплачь, станет легче, не на много, но легче. — Древний василиск поглаживал меня по спине, нашептывая, успокаивая. — Пойдем, милая, пойдем.Я там тортик принес. Твой любимый…

— Ккко… фей… ный…

— Да, моя девочка, кофейный бисквит. Лучший в городе. И чай приготовил. Ты же помнишь, как я вкусно завариваю чай?

Кивнула, не в силах ответить. Горло перехватило спазмом. Я словно вернулась домой после продолжительного отсутствия.