Книга Их (не)идеальная пара, страница 47 – Елена Абернати

Лео.

Высокий беловолосый ангелочек с черной душой. Виновный в гибели моей семьи, проклятый василиск. Пришла пора действовать.

Я уже спокойная, подмигнула, рассматривая идеального красавчика с кипельнобелыми волосами.

Развернулась, и вышла из дамской комнаты.

Игра началась.

Ильсур

Три месяца спустя

Я стоял в кабинете главного врача зачуханной клиники в каких-то ебенях, наблюдал за тем, как мои солдаты проводят зачистку, и не мог понять, откуда взялось это чертово беспокойство.

Тревога, поедающая заживо, от которой все внутренности плавились словно в огне преисподней.

Последний раз такое предчувствие появилось три месяца назад, когда пропала Есения. Истинная пара моих подопечных. И вот сегодня она нашлась, и это чертово предчувствие появилось снова.

Только на этот раз оно не исчезло никуда. А засело где-то внутри моего подсознания, и зудело, мешая сосредоточится на работе.

Я теперь не мог, когда не понимал, что происходит. Это злило, бесило и раздражало.

По обе стороны от меня замерли Макс и Ратэм. Моя стая, мой клан, моя семья.

Так уж сложилось у волколаков из покон веков. Семья создавалась тремя самцами. Альфа, бета и гамма.

Альфа — сила и власть в стае.

Бета — защита и безопасность.

Гамма — магия и энергетика.

Три столпа, три основы, на которых с сотворения мира держатся семьи волколаков. Три волка, и одна истинная пара на всех.

Омега — эмоции клана.

И свою мы до сих пор не нашли.

Прошло уже три столетия, как мы повстречали друг друга. Осознали, что мы ментальные супруги. Связанные друг с другом энергетически, жизненно, духовно.

Братья, связанные кровными узами.

Отринув странное беспокойство, я развернулся, и направился на выход.

— Заканчивайте здесь. — Замолчал, и едва за нами закрылись двери кабинета главного врача, обратился к Максу и Ратэму: — Вы тоже это почувствовали?

— Да. — Ратэм нахмурился. — Я никогда раньше ничего подобного не ощущал. Какая-то эмоциональная гремучая смесь. Безумный коктейль. Вкусный, но с примесью аромата страха и безысходности. И дикий ужас. Это не эмоции Есении…

— Ты прав, брат, это нечто другое… — Задумчиво вмешался Макс. — Что происходит, Ильсур?

— Мне кажется, я знаю, что… — Ратэм внезапно споткнулся, пошатнулся, мы едва успели подхватить его под руки, как он запрокинул голову, распахнул глаза, затянувшиеся голубым ярким мерцанием.

— Вот дерьмо. Снова этот транс.

Я толкнул ближайшую дверь, и мы заволокли Ратэма в палату, оказавшуюся пустой. Усадили его на кровать, поддерживая под руки, ожидая, когда этотприступ пройдет.

Не прошло и нескольких минут, как наш брат вздрогнул, выгнулся, распахнул глаза, и уставился на нас полубезумным взглядом.

— Эти ощущения. Макс. Ильсур. Это она…

— О чем ты? — Что ему там привиделось, от чего вспыхнули, загорелись ярким синим с белыми искрами глаза?

Если только…

Нет…

Этого не может быть…

— Ратэм, тебе привиделось то, о чем я подумал?

— Только по одной причине, твои глаза могли изменить цвет. Из ярко-красного стать ярко синими с белыми искрами…

— Ваши глаза тоже поменяли цвет. У обоих.

— Вы знаете, что это значит!

— Нет, бред! — Прорычал я, нахмурившись. От одной мысли, что мы наконец встретили свою пару, все внутри переворачивалось, дыхание спирало, в груди нарастало урчание. Зверь, несомненно, пришел в восторг, а вот я не очень.