Книга Лёд и карамель, страница 66 – Анфиса Ширшова

Но мысли о необычном интересе брата к Энн вернули меня с небес на землю. Дерьмово, но я невольно думал о том, что творилось в его голове, когда он так откровенно ее разглядывал. Представлял ли он…

Меня аж передернуло от собственных мыслей, а по рукам пробежали колючие мурашки. Я тряхнул головой и нечеловеческим усилием воли заставил себя не думать об этом. Аня моя, а все остальное не имело значения. Итон был и оставался безобидным парнем, и сейчас лишь это было важно. Вреда Ане он точно никогда не причинит.

***

АНЯ

Квилл милостиво разрешил мне уехать на пять дней, и вот уже прошло два, включая и Рождество. Мы отметили его вполне спокойно, но очень тепло. Остин остался в восторге от моего подарка – изображения крошечной фигурки райдера на ледяной трассе в горах. Я видела искреннее счастье в его глазах, когда он открыл подарок и широко улыбнулся, прижимая картину к груди. Как и Колтон, Ос не сразу поверил, что я нарисовала ее сама.

А затем он вручил мне небольшую коробочку, в которой я обнаружила короткую серебряную цепочку и золотой кулон в виде солнца. Выбор Остина попал в самое сердце, ведь я очень любила украшения, и он, должно быть, это заметил. Сочетание серебра и золота на удивление казалось идеальным. Я тут же надела украшение на шею и больше не снимала.

Остин говорил правду – у него замечательная семья. Лео, казалось, уже привык к нашему присутствию, а вот Итон был скован, и мне от этого стало не по себе. Я успокаивала себя лишь тем, что скоро уеду, и он останется в привычной обстановке, с привычными людьми.

Однако следующим утром, когда я любовалась лошадьми семьи Трент, Итон вдруг подошел ко мне. Совсем неслышно. И я сильно испугалась, когда обнаружила его за своей спиной. Он молча смотрел мне в глаза, а потом вдруг спросил:

– Хочешь прокатиться?

– О… Не знаю, Итон. Не уверена. Мне нравятсялошади, но я редко ездила верхом.

Я старалась говорить спокойно и негромко, чтобы не вогнать его в панику. А то, что он волнуется, было заметно невооруженным взглядом. Итон сжимал в руках черенок от лопаты так сильно, что побелели пальцы. Я невольно сделала крошечный шаг назад.

– Ничего. Я буду рядом.

И вот мы уже едем верхом неподалеку друг от друга, направляясь в сторону березовой рощи. Итон молчал, я тоже, но почему-то я не ощущала неловкости от этого молчания. Когда знаешь, что человек не очень-то любит болтать, а находится внутри своего мира, становится необъяснимо легко и совсем не хочется нарушать его покой.

Мы сделали небольшой крюк и направили лошадей обратно к дому. Я не ждала от брата Остина никаких слов, но он удивил меня, спросив:

– Ты еще приедешь в Ревелсток?

Я невольно повернулась к нему, но он смотрел прямо. Обманывать не стала.

– Не знаю… Сложно сказать.

Итон ничего на это не ответил.

Но когда мы остановились у конюшни, откуда и начали свой путь, он помог мне спешиться, коснувшись моего локтя. Я едва удержала челюсть на месте, потому что уже успела заметить, что Итон не любил, когда кто-то до него дотрагивался. Кажется, он позволял это только Лео, и то лишь потому, что остановить мальчугана было не под силу. Он мог подпрыгнуть и обвить ручонками тело любого взрослого в самый неожиданный момент, и контролировать его порывы было невозможно. К тому же Итон наверняка привык к Лео. Я видела, как вчера он что-то тихонько читал ему, устроившись на кресле в самом углу комнаты. Должно быть, это кресло установили там именно для брата Остина, в отдалении от дивана, где любила проводить вечера вся семья.