Книга Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть], страница 3 – Яна Смолина

В ту же секунду меня стали приподнимать, а когда я уселась на траву, подхватили за подмышки и как можно более бережно поставилина ноги.

— Где Толя? — обратилась я к толпе, продолжая опираться на руку человека, который мне помогал.

Насколько голов непонимающе переглянулись, а когда оттуда выступила полная женщина лет сорока с замысловатым головным убором в обрамлении траурного платка со скромным кружевным узором, я обомлела.

Меня не только настораживал вид людей, будто бы сошедших с живописных полотен художника семнадцатого века. Меня поражало, что я видела в кружеве на голове дамы каждую ниточку, каждую петельку и, готова спорить на что угодно, даже в молодости при своих диоптриях на минус два с половиной подобной зоркостью похвастать не могла.

— Ой, — простонала, ощущая неладное. — Что происходит? Где я?

На этих словах толпа окружила меня, готовую вновь потерять сознание, и волной, шуршащей чёрной материей платьев, меня буквально подхватило и понесло через поле к высокой калитке.

Под щебет и причитание женщин меня вели вдоль ровного ряда могил. Я точно знала, что это могилы. Потому что такие же видела в кино. Именно в кино. Кладбище не было похоже на то, где четверть часа назад, я навсегда простилась с мужем.

Почему-то всё ещё ждала, что Толя появится, хоть и понимала краем сознания абсурдность происходящего. Вот сейчас меня приведут к парковке, а там он, и мы поедем домой. А потом он отправится в пункт выдачи и в химчистку для Леры. Ведь они только что договорились!

Совсем немного осталось. Вот сейчас, я выйду с территории кладбища, а там…

Остолбенела, когда оказалась с толпой за воротами и увидела приближающееся ко мне транспортное средство. Мысль о помутнении рассудка закрепилась, а желание поговорить с сыном обострилось. Боже, главное, ничем себя не выдать, иначе невестка не постесняется меня в сумасшедший дом запрятать. Ну не мог же на самом деле в двадцать первом веке ко мне на полном серьёзе приближаться старинный экипаж, запряжённый лошадьми!

Нет, я что-то такое видела в некоторых городах. В Санкт-Петербурге иногда кареты разъезжали по центральным улицам, катая туристов. Но что это за сомнительна акция — лошадей на кладбище приводить?

Животные послушно остановились перед нами, фырча и раздувая ноздри. Хмурый возница, натянув на нос затёртую фуражку, с безразличным видом стал набивать табаком свою трубку.

Я вздрогнула, когда из дверей экипажа, скрипнув петлями, выскочил долговязый парнишка в форме, какую, судя по всему, носили служки в барских усадьбах, и вытянувшись по стойке смирно, встал рядом, как солдат на посту.

— Марлен, дорогая, пойдём, — снова запричитал всё тот же зычный голос полной дамы с кружевом на голове, — Бедняжка. Тебе срочно нужен отдых! Да расступитесь же вы, стервятники! Не видите, юная сеньора в горе после похорон супруга! Овдоветь в столь молодые годы! Что же теперь будет…

Я поразилась. Шестьдесят пять лет, по её мнению — молодые годы?

Стоп. Как она меня назвала?!

Женщина растолкала толпу и, подхватив меня под локоть, чуть ли не внесла в карету. С завидным проворством она усадила меня на обитую бархатом скамью и, прежде чем само́й усесться рядом, крикнула вознице:

— Трогай!

Она стукнула для надёжности в потолок концом длинного зонтика, а когда, тряхнув корпусом, экипаж двинулся в путь, упала от толчка на сиденье напротив меня.