Книга Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть], страница 151 – Яна Смолина

— Я тоже люблю поиграть, куколка, — сказал он, легонько проводя лезвиемпо моей дрожащей щеке. — Как тебе такие правила: ты молчишь, а я отрезаю твой маленький пальчик. И чтобы я не лишил тебя всех пальцев, ты рассказываешь, куда спрятала колечко. Весело, правда?

Продолжая улыбаться, он с силой сжал мою руку и ткнул лезвием в основание большого пальца. На коже мгновенно выступила капля крови, а я заскулила.

Гад не останавливался:

— Только мне придётся заткнуть тебе рот чем-нибудь, — а то некоторые так орут, когда им больно. Не обижайся, договорились?

Не дожидаясь ответа, Хорхе потянулся к полке комода, который стоял здесь же, намереваясь отыскать там то, что сошло бы за кляп.

Не помня себя от страха, я следила за его движениями и желала лишь одного — проснуться от этого кошмара. Наверное, всё же следовало поднять шум. Но тогда, боюсь, Гарсия точно бы меня прикончил.

Психопат. Самый настоящий психопат, который получает удовольствие, мучая людей, мог с лёгкостью изуродовать меня, чтобы добиться своей цели. Когда же он выдвинул полку, и оттуда пробилось зловещее алое сияние, хватка ослабла.

Гарсия резко подскочил с места и рванул ящик на всю, выламывая его из пазов. Тот с грохотом полетел вниз вместе со всем содержимым, тогда как мужчина уже сжимал в кулаке жуткий артефакт, который наполнял теперь всю комнату своим чудовищным светом.

На миг облик мужчины исказился. Глаза почернели, лицо будто бы вытянулось, словно морда собаки, удлинились клыки. Мне пришлось потрясти головой, отгоняя наваждение.

Хорхе перевёл взгляд на меня.

— Вот и славно, моя девочка, — сказал он, подкидывая перстень на ладони. — Осталось вскрыть зал призыва, и дело будет сделано. Хотя, — снова оглядел меня, размышляя о чём-то. — Мне понадобится жертва. И, кажется, я знаю, кто это будет.

Испугаться я не успела. Размахнувшись, Хорхе ударил меня по лицу, а потом стало темно.

Я двигалась на ощупь по узкому тоннелю, не понимая, куда иду. В темноте не разбирала пути, но почему-то совершенно не боялась оступиться и упасть или наткнуться на опасность. Мне было спокойно, я слышала звуки извне, и чем дальше продвигалась, тем яснее они становились. Звон, стук, голоса.

Сперва они ощущались фоном, но чем ближе я подходила к источнику шума, тем больше звуки прояснялись.

— Зажим, — отчётливо проговорил кто-то. — Сдвинь немного. Хорошо. Так и держи.

— Давление сто пять на восемьдесят, — ответили ему.

— Волювен десять миллиграмм и следи за динамикой.

Моя рука упёрлась в препятствие. Когда я надавила на него, преграда легко поддалась, пропуская сквозь щель, становившуюся шире, яркий, почти слепящий свет.

Когда глаза привыкли, я увидела прямо перед собой людей в белых халатах. Они нависали над кушеткой, на которой лежал человек. Лицо его было скрыто. Лишь голые ноги прикрывала местами красная от крови простыня.

— Мама? — я вздрогнула от неожиданности. А когда повернула голову, ахнула.

— Толя?

Мой сын в одной свободной, длинной, белой рубашке стоял рядом и задумчиво рассматривал меня.

— Мама, — повторил он. — Как ты?

— У меня всё хорошо, милый, — сказала я, будучи почему-то уверенной, что у меня на самом деле всё хорошо. Я ведь ухожу туда, где меня ждёт покой. — А почему ты здесь? — спросила я, оглядываясь на операционный стол посреди палаты.