Книга Вернуть жену. Я тебя не отпускал, страница 40 – Саяна Горская

— Ты принял?

— Стараюсь.

— Так стараешься, что решил превратить детскую в музей? Принять, Дамир, означает отпустить. И ты так же, как и я, не можешь отпустить его. Так что не тебе поучать, как мне жить и что чувствовать. Разберусь без твоих советов. Вызови нам такси.

Он закатывает глаза, но не спорит, лишь раздражённо дёргает щекой, высказывая этим жестом своё неодобрение.

— Я сам вас отвезу.

Ася.

Засыпаю кофе в фильтр-пакет в кофеварке, поглядываю на время — через полтора часа уже за Кирой нужно идти.

Три недели.

Ровно столько прошло с тех пор, как мы с Кирой обрели новый дом под крылом у Дамира.

Говорят, людям нужен двадцать один день для того, чтобы закрепить в голове привычку, но вот рубеж в двадцать один день преодолён, а мне по-прежнему странно одиноко в этой квартире. Я тут словно в гостях, хотя Дамир чётко дал понять, что это наш с Кирой дом и мы здесь полноправные хозяйки.

Дамир устроил Киру в частный детский сад, раз в неделю к нам приезжают из клининговой службы, у меня есть приходящая по требованию няня.

Все стало проще, чем было, но во мне словно дыра.

В этом городе так много воспоминаний… Они подкарауливают меня на каждом углу и с неумолимостью ночных рэкетиров потрошат каждый уголок души.

Кафе, в котором мы с Дамиром раньше часто завтракали. Парк, в котором всегда полно мамочек с колясками. Мы смотрели на них и мечтали, что у нас будет так же. Школа, в которой я когда-то преподавала, в которой познакомилась с Дамиром. Наша лавочка у фонтана в центре.

Все эти декорации отбрасывают меня назад и заставляют проигрывать сцены из прошлого снова и снова, как заевшая пластинка.

Дамир Киру навещает очень часто. Сам забирает из садика по мере возможности, возит по паркам, балует. Пару дней назад они были в океанариуме, и Кира до сих пор под впечатлением — говорит только о дельфинах и осьминогах, которых ей удалось увидеть.

Дамир пытается наверстать упущенное, и когда я вижу, с каким огнём в глазах он смотрит на собственную дочь, с каким обожанием нянчит её, с каким рвением пытается проводить вместе каждую свободную минуту, хоть таких и крайне мало в его напряжённом графике, я чувствую укол совести.

Я думала, что, увозя дочь от родного отца, уберегу её от боли, которую он может причинить. Ведь никто не хочет делить любимых. Я, по крайней мере, точно не хотела, чтобы мы с Кирой делили нашего папу со второй семьёй.

Вчера Кира первый раз при мне назвала Дамира папой. Тут же осеклась и поправилась на привычное «Дамил», но разве стала бы я её в этом упрекать? Совершенно нормально для ребёнка желать для себя полноценную, нормальную семью.

В домофон звонят. Я бегу открывать.

На экранеДамир. У него есть ключи, я знаю, но он ни разу ещё не вошёл в квартиру без спроса и предупреждения.

Открываю.

Жду его у распахнутой двери.

Двери лифта открываются, и Дамир, чуть растрёпанный, снова с большими пакетами, наверняка набитыми подарками для Киры, в пару широких шагов оказывается рядом со мной.

— Что-то случилось?

— Нет, — небрежным движением он поправляет отложной воротник пиджака. — Так и будем стоять на пороге?

— Проходи, — я растерянно отступаю назад, пропуская его в квартиру. — А Киру я ещё не забирала.

— Знаю. Я к тебе.

— Ко мне? Почему не предупредил, что приедешь? — Собираю на груди разъезжающийся в стороны шелковый халат.