Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 1, страница 8 – Тианна Ридак

— Ты не отвлекайся, а внимательно смотри, там сюрприз! — сказал ей Ренато, и тут же встал, чтобы пожать руку шеф-повару. — Grazie, caro amico! Sei un genio, Bartolomeo! (итал. Спасибо, дорогой друг! Ты гений, Бартоломео!)

— Я нашла, нашла! — воскликнула радостно Нелли, держа в руках небольшую красивую брошь в виде бабочки. — Это же Грета Ото! Потрясающая ювелирная работа… А как мастер умудрился сделать крылышки, они же прозрачные, как у настоящей бабочки⁈ Ты помнишь, Ренато, когда ты меня спросил, чем я увлекаюсь? А я тебе что ответила?

— Я не повторю это слово, Нелли, но это было очень смешно!

— Лепидоптерофилист! Ты до сих пор не выучил, нет?

— Пожалуйста, не проси это повторить, — Ренато улыбаясь выпил глоток вина и аккуратно взял брошь, чтобы самому рассмотреть её поближе. Знакомый ювелир попросил на выполнение заказа две недели и теперь было понятно почему. В природе у этой бабочки, с красивым названием Грета Ото, крылышки как стекло — настолько они прозрачные и тонкие, что просвечиваются насквозь. Видимой бабочку делают только коричневое тельце и обрамленные светлым или тёмно-коричневым цветом края крыльев. То, что Нелли коллекционирует бабочек, Ренато знал давно, и именно она увлекла его описанием жизни этих хрупких насекомых.

— Так я жду, мой друг! Ты просто обязан сегодня сказать, как называется коллекционер бабочек! Давай, повторяй за мной! Лепидо… птеро… филист.

Ренато кое-как повторил, но добавил к окончанию букву «о», на итальянский манер.

— Ладно, пусть так! — махнула рукой Нелли и забрала брошь, чтобы приколоть её на лацкан пиджака. — Ну, как?

— Bellissimo! — выразил он своё восхищение и потянулся через стол, чтобы поцеловать ей руку. — У тебя очень красивый костюм сегодня!

— Спасибо, моё солнышко! Лавандовый цвет мне очень идёт, и твоя бабочка так удачно сочетается с ним… Какой же чудесный сегодня вечер, Ренато! Ты просто чудо! Ох, кому-то повезёт, если ты решишь поменять холостяцкую жизнь на семейную.

— Я пока не встретил женщину лучше, чем ты. Но ты…

— Нет, нет, нет! Вот только не надо мне сейчас начинать петь серенады, Ренато! Я хочу пожить одна, для себя, в гордом одиночестве. Возможно, заведу собаку, раз бог не дал мне детей.

— Я не люблю собак… Когда я был маленький, папа подарил мне собаку, а через полгода умерла мама…

— А через неделю твоя собака убежала, и вы так её и не нашли. Я помню, помню. Ладно, не надо о грустном, — Нелли посмотрела на Ренато с таким скорбным сожалением, что он закивал в ответ и замолчал. — Мнеочень жаль, — добавила она. — Судьба бывает так несправедлива, как нам кажется, потому что она отнимает у нас самых близких. А ты знаешь, что у древних греков, и бабочка и душа обозначались одинаково — «псюхе». И Психея у них, как прообраз души, всегда изображалась с крыльями бабочки.

— Да, у Рафаэля есть картины, и эскизы на эту тему, я знаю, — воодушевлённо ответил Ренато. — А ты тоже думаешь, что бабочки — это души тех, кто уже умер? У русских так?

— У древних славян не знаю, а вот у православных христиан, жизнь бабочки очень символична. Сначала живёт гусеница, как все мы, рискуя каждый день стать жертвой, вынужденная добывать себе пищу. Потом кокон — это своего рода смерть, ведь он, как гроб, согласись⁈ А потом воскрешение, переход из одной жизни в другую, но в ином обличие.