Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 24 – Тианна Ридак

— Настоящее, — повторила Амая, и это слово прозвучало как высшая оценка. — Ты понял главное. Камень — это фундамент. Неподвижный центр, без него любая форма рассыпается в пыль. Ты выбрал его, потому что и в себе ищешь этот центр, — продолжила она, и её слова легли прямо на душу Ренато, касаясь той самой пустоты, что тревожила его все эти дни. — Ты отшлифовал своё мастерство до блеска, но почувствовал, что за блеском скрывается пустота. Камень напомнил тебе о простой, грубой правде. О правде, которая просто есть.

— А сумка? — не удержался он. — Почему из кокона…?

— Attacus atlas, — произнесла Амая латинское название бабочки. — Подожди, — она вышла в соседнюю комнату, и через мгновение вернулась, неся в руках ту самую сумку, сплетённую из волокнистого шёлка кокона. В полумраке кухни материал отливал приглушённым золотом, словно храня в себе память о тёплых краях. Амая бережно положила сумку на стол между ними. Из её полуоткрытого края виднелась светло-бежевая стружка. — Это одна из самых больших бабочек в мире, — голос Амаи приобрёл мечтательные, почти нежные ноты. — Но живёт она всего несколько дней. У неё даже нет рта. Вся её короткая жизнь — это только полёт, только красота. Её единственная цель — найти партнёра и дать начало новой жизни, — Амая ловким движением пальцев подхватила выпавшую стружку и, свернув её в ладони, словно семя, бережно вернулаобратно. — Этот кокон… мне прислали издалека. От человека, который понимает суть превращения. Гусеница плетёт кокон, чтобы умереть в одной форме и родиться в другой. Я использую его, чтобы собирать то, что вы сбрасываете: ваши страхи, маски, боль. И повторю, что это не мусор, это удобрение для новой жизни, — она мягко встряхнула сумку, и стружки внутри ответили ей тихим шелестом, похожим на шёпот. — Мы все как эта бабочка, Ренато. Носим в себе потенциал для полёта, но годами прячем его в коконе. А это… это всё, что вам мешало лететь. Ваши сброшенные покровы, поэтому я называю эту сумку «Exuviae Animum», что означает «Сброшенные одежды душ».

— А твоё имя… — продолжал удовлетворять своё любопытство Ренато, чувствуя, как все нити сплетаются в один узел.

— Амая на японском значит «ночной дождь».

— Поэтому ты сказала, что за дождь плату не берут. Это не просто совпадение, да?

Амая улыбнулась, и в её глазах вспыхнули золотистые искорки, словно в них отразилось пламя свечи.

— Всё в этом мире связано, Ренато. Дождь — это дар. Он приходит, когда земля готова его принять. Он очищает, поит, смывает пыль с листьев, чтобы зелень заиграла ярче. Можно ли требовать плату за то, что дано не тобой? За сам воздух, за луч солнца, за тишину? — она обвела ладонью пространство вокруг, будто заключая в него и лес за окном, и их с Ренато жизнь. — Я лишь помогаю дождю пролиться. Создаю условия, и иногда для этого нужно расчистить завалы старых веток — страхов, обид, иллюзий. Иногда — просто подождать, сохраняя тишину, но дождь… он приходит сам. И благодарят за это не деньгами. Благодарят готовностью остаться наедине с собой, и камнем, который становится фундаментом; и доверием, которое дороже любого богатства.

В её словах не было ни мистики, ни пафоса — лишь простая, ясная правда, которую Ренато почувствовал каждой клеткой своего существа.