Книга Жестокий спор, страница 46 – Мария Владимирова

Я пытаюсь переварить услышанное и тут пазлы в голове сходятся, неужели его девушка- это Галька, вот почему она так вела себя сегодня.

— Правильно думаешь, Настя! — усмехается Андрей, — Сорокина была моей девушкой. Я дышать в её сторону боялся, а потом выяснилось, что Артём там далеко не первым побывал… Но тогда-то я не знал, приехал домой, брату в морду прям с порога дал, он только смеялся, отвечать не пытался, вот тут и проявился инстинкт материнский у мамы Вали, короче, дальше прихожей меня не пустили, даже разбираться не стали, вышибли и всё. Потом, конечно, все успокоились, даже вот приезжаю иногда к ним, но осадок сама понимаешь….

Он курит, уже не знаю какую сигарету по счету, его трясёт и это не от мороза. А я смотрю на него и думаю, как наши с ним истории схожи. Думаю, как бы Наташа отнеслась, если бы я попробовала обидеть мелкого, ведь она тоже носится со мной больше, чем с ним, и он иногда ревнует…

— Но ты не виноват, Андрей!

— Это не важно, Насть, спасибо, что выслушала, я так откровенно ни с кем не говорил!

— Спасибо, что доверился, — обнимаю его, прижимаясь к его груди, — Я тоже с папой и мачехой живу.

— Я знаю, — поглаживая мою щеку, глубоко вдыхая произносит он, — Я вообще, сам не желая, сегодня многое о тебе узнал. Темыч придурок, не понимает пока, что ему нужно, но это временно Насть, он все осознает, поверь.

— Не хочу говорить об этом.

— Знаю и понимаю, но сегодня, после ваших зажималок в магазине, что-то торкнуло во мне, решил, что могу помочь, стебаться над тобой теперь не будут, длявсех ты теперь моя девушка, давай пока ей побудешь, так тебе удобнее, да и мне.

— Самолюбие тешишь, да, Андрей, — говорю ему укоризненно и улыбаюсь.

— Есть немного, — соглашается без жеманничаний. — Пусть мелкий подумает, чего лишается. Он же не просто так к тебе не подпускает никого.

Мы ещё долго стоим, болтаем на какие-то отстраненные темы, Андрей рассказывает про службу, я- про учёбу. Мне он близок, но как брат или друг, влечения я к нему не испытываю, думаю, что и он ко мне тоже.

Несколько секунд обдумываю его предложение, собственно а почему бы и да. Покажу Абрамову, что и он не все силен, отомщу Гальке. Она обо мне столько сплетен по универу распускала, в посёлке сколько разговоров было, я уже молчу, как она смаковала рассказ тогда, когда поведала мне о споре, видела, как мне плохо и наслаждалась этим.

— Спасибо тебе, Андрей, за все.

— И тебе, Насть, знал что поймёшь. Там вроде дискотека закончилась, пойдём, домой тебя провожу.

Я не возражаю, сама беру его за руку. Впереди нас кто-то сидит на корточках, опустив голову. Напрягаемся оба, даже мыслей других нет — это точно Артём. Кулаки сбиты, шатается из стороны в сторону, голова опущена.

— Эй, мелкий, ты уснул? — рявкает Андрей.

— Праздную, — раздаётся ехидный голос, он поднимает голову и смотрит мне в глаза едко так, — А вы че?

— Настю домой надо проводить, — отвечает Андрей, — Завязывай давай бухать, подожди меня, я вернусь минут через пятнадцать.

— А че так быстро? — глаз с меня по прежнему не сводит, берет бутылку и делает глоток прямо из горла.

— Насть, извини, — говорит Андрей, отпускает меня, выбивает из рук брата пойло, а потом окунает его головой в сугроб. — Очнулся? Если нет, то повторю сейчас!

— Андрей, я сама дойду, здесь несколько домов.