Книга Жестокий спор, страница 31 – Мария Владимирова

— Тварь, ещё раз ты о Лерке даже подумаешь! О любой из них подумаешь, урод, я не посмотрю, что Андрюха твой брат, сам лично тебя закопаю!

Бесится.

— У тебя твоя шалаваесть, вот и развлекайся с ней, а к нормальным девчонкам не лезь!

— Для себя оставил, а Юрец? Может и для друзей своих?

— А это, Артёмка, не твоего ума дело! Усек? Ты молодой ещё глупый, локти кусать себе будешь. Прощение просить у неё будешь!

— Бегу и спотыкаюсь! — хмыкаю в ответ, и мне снова прилетает.

— Я предупредил! Ты услышал!

Юрок разворачивается, уходит, а я лежу лицом в траве, от досады бью по земле кулаком, прав он, все они правы!

По пути натыкаюсь на Солдатова, сияет, как пятак начищенный, ключиками в воздухе потряхивает.

В моем мозгу происходит взрыв. Дальше я смутно помню.

— Полегче, не дрова! — ворчу, прикрыв глаза от боли, — Нормальной дорогой не ехалось? Не боишься похерить свой чермет.

— А танки грязи не боятся! — бросает в ответ брат. Ему поперёк горла игра в няньку, мне тоже.

В машине гробовая тишина, ни разговоров, ни музыки. Брат психует, видно по каждому его движению. Понимаю, я б тоже психовал. Хотя не больно-то он со мной и возился.

За месяц в больнице кроме него никто так и не появился, да и он не поднимался ни разу, передачки оставлял. Я понял, что это он только потому, что котлеты явно магазинные, частенько пригоревшие были. Отец матери запретил, а друзья… Потерялись друзья. Да и хер с ними. Проживу как нибудь. Только бы Настю увидеть. Узнать, как она.

И дорогу эту он специально выбрал, знает, как чувствую себя после перелома, знает, что случилось, знает, злится, а сделать ничего не может.

— Мать не в курсе, для нее легенда, ты сел за руль чужого мотоцикла и не справился с управлением! — говорит, когда паркуемся у дома.

Почти правда. Если не брать во внимание, что раз*бывал я этот мотоцикл намеренно, не думая о последствиях. В тот момент было плевать.

Выхожу и делаю глубокий вдох, кайфую от уличного запаха, даже по нему скучал.

— Мальчики! — радостно объятиями сразу обоих встречает нас мама, Андрюху от соприкосновения со мной всего коробит, руки в кулаки сжимает, но вида не показывает, — Я уж все глаза проглядела, жду вас, обед остыл!

Я по сторонам озираюсь, дом Настиной подруги Лерки напротив, есть вероятность увидеться. Я извелся весь за этот месяц, ни на секунду она головы моей не покидала. Увидеть хочу, поговорить, прощения попросить. Простит, должна простить!

— Как же так! — хлопочет вокруг меня мама, рассматривает не без слез мое загипсованное плечо, — Сдался тебе этот мотоцикл! Как же сборная теперь? Как твоя мечта?

Отец тоже рядом, но держится в стороне, сверлит взглядом. Он в курсе, чувствую и в глаза ему посмотреть не могу.

— Ничего, мать, — усмехается, — Ему Андрюха теперь другую сборную устроит.

Вопросительно смотрю на брата. Я чего-то не знаю? Без меня меня…?

— А ты че хотел? — выплёвывает брат, — Я не олигарх за твои косяки расплачиваться, и родителям деньги не станок печатает!

— Ну и куда же я трудиться иду?

— А у нас в МВД новыйотдел формируют, как раз рука твоя заживёт, оформишься и вперёд. Подразделение элитное, друг мой командует.

— Андрюша! — радуется мама, — Спасибо, сынок!

— Да, спасибо, — цежу сквозь зубы, а когда мать уходит накрывать стол по случаю моего возвращения, срываюсь, — Я че на дебила похож, по горячим точкам таскаться?