Книга Ты захочешь меня снова, страница 5 – Лу Берри

Захотелось его попросту ударить.

— Дай-ка подумать… ты фактически назвал меня жирной. Не захотел помочь с ребёнком, хотя видел, что я едва на ногах стою. Заявил, что я просто сижу дома и ничего не делаю… Требовал переделать совершенно нормальную картошку, хотя знал, как я устала. Ну что ты! Мне совсем не на чтообижаться!

Он тяжело, раздосадованно вздохнул.

— А ты мне сковородку на голову надела! Мало приятного, между прочим, я целый час с волос и кожи масло отмывал! Будем считать, что квиты.

Квиты, как же. Я слишком долго терпела, чтобы так легко все забыть.

А он неловко помялся. Словно неохотно, подошёл ближе, коснулся губами моих волос…

— Ну прости.

Наверно, такой лаской одаривают бездомную собаку, которая не вызывает искренней симпатии, а лишь пренебрежение и жалость.

Стало ещё больнее, ещё обиднее.

— По дороге перекушу где-нибудь, — милостиво сообщил муж. — Кстати, сегодня снова задержусь. Работы много.

Я ничего ему не ответила. Молча смотрела, как он, потрепав по голове дочку в столь же неуклюжей ласке, выходит прочь.

И мне казалось — вместе с ним за порог выходит моя душа.

— Ну как вы тут?

Мама нагрянула в гости в середине дня и притом — совершенно неожиданно. Без звонка, без предупреждения. И я не то чтобы не рада была её видеть, просто…

В последнее время к общению с ней мне приходилось морально подготовиться.

Пока Настенька отвлеклась на бабушку, я устало опустилась на стул. Вроде и поспали сегодня лучше обычного, а я ощущала себя бесконечно разбитой, почти раздавленной.

Мне было плохо настолько, что я отважилась сказать…

— Настя все ещё плохо спит ночью, часто просыпается… я уже не знаю, что с этим делать. Я так устала…

Мама резко повернулась ко мне. Нахмурилась с явным недовольством…

— Так что ты сидишь?! Надо к врачу бежать! Она, поди, у тебя больная!

От её слов, больше похожих на обвинение, накатили, перебивая друг друга, обида и злость.

Совсем не такое я хотела услышать в ответ, когда в кои-то веки позволила себе кому-то признаться в том, как мне тяжело.

Хотя от моей матери стоило ожидать именно плевка в душу, а не поддержки.

Я ощутила, что закипаю. И что не хочу останавливать этот процесс. Что безумно желаю этого освободительного взрыва и мне уже плевать на последствия.

— Ты это серьёзно? — уточнила я холодно. — Ты серьёзно считаешь, что я рожала дочку для того, чтобы ее угробить?

— Судя по твоим действиям — да!

Я подступила к ней вплотную. Захватила её взгляд, позволяя рассмотреть в моих глазах боль и обиду, которые она мне причиняла…

— А что ты знаешь о моих действиях? — отчеканила зло. — С чего ты взяла, что я не была у врача? Настя совершено здорова, я за этим слежу! И я делала все, что советовала мне врач, чтобы нормализовать сон. И ничего не помогло. Не помогло, ясно?!

Мать притихла. Показалось даже, что до неё что-то дошло, но…

— А я тебе говорила — не надо тебе рожать, поздно уже! — внезапно завела она старую песню. — В твоём возрасте часто рожают больных детей!

Я прикрыла глаза. Она меня не слышала. Не хотела слышать. Ей важно было только в очередной раз вылить на меня свое недовольство. Рассказать мне, как неправильно я живу.

Вечная песня в исполнении некоторых родителей: в восемнадцать рожать не смей, с парнями не путайся, испортишь себе всю жизнь! Сначала выучись, встань на ноги…