Книга Ты захочешь меня снова, страница 20 – Лу Берри

Я кинула на него взгляд из-за плеча, ожидая какой-нибудь пренебрежительной реплики, вроде типично мужского «да что ты вообще делала, чтобы устать?», но этого, на удивление, не последовало.

Напротив — в глазах мужа светилось чувство вины.

И куда только делся тот мачо, который ещё сегодня днем, брызжа слюной, кричал мне, что будет делать, что хочет, и встречаться, с кем приспичит?

— Лия, я хотел сказать… — пробормотал он, неловко поднимаясь с дивана с дочкой на руках.

— А я не хочу слушать, — отрезала в ответ. — Наслушалась уже достаточно.

— Я о другом хотел… Ты, наверно, подумала… а я ведь не…

Он судорожно пытался что-то объяснить, сбиваясь и прерываясь. Я перехватила его взгляд. Собрала все силы, чтобы выглядеть настолько же равнодушной, как и он сам, когда говорил мне все эти гадости…

Хотела, чтобы он узнал, каково это. Когда твоё сердце разбивается о чужое безразличие. Хотела, чтобы ему было хоть немного больно.

— А мне все равно, — отчеканила негромко, но твёрдо. — Уложи Настю, я приду к ней чуть позже, когда поем.

И, больше ничего не слушая, ушла на кухню и прикрыла за собой дверь.

Хотела этим жестом отрезать его от себя, воздвигнуть между нами стену… Ту, за которую Вася уже не перешагнет, не проберется. Ту, что защитит меня от этого предателя. Ту, за которой я смогу собрать себя по частям заново.

Хотя сердце хотело иного. Оно, глупое, надеялось на сладкую ложь. На слова, которые попросту не могли прозвучать из его уст…

Потому что он меня никогда не любил.

Следующее утро началось как-то… неправильно. Не так, как обычно.

Я открыла глаза около шести — скорее по привычке, чем по необходимости. И с удивлением поняла, что не слышу ни звука…

Это было настолько странно, диковинно, что даже пугало. Повернув голову, я отыскала глазами детскую кроватку…

А та оказалась пуста.

Поднявшись, подошла ближе, чтобы убедиться. Насти там и в самом деле не было.

Сердце забилось в торопливо-тревожном ритме. Я выскочила в гостиную, куда теперь выселила Васю, но там тоже было пусто…

А вот с кухни доносились звуки.

И я с облегчением расслышала такой родной дочкин лепет. Правда, сейчас он звучал как-то ворчливо и недовольно…

Я осторожно приблизилась. До меня донёсся голос мужа…

— Ну что такое, Настюш? Смотри, летит самолётик, открой ему навстречу ротик!

Я вздернула бровь. Муженек заговорил стихами? Это что-то новенькое. И весьма занятное. А ещё это было нелепо и одновременно — мило.

Но нужно было вмешаться.

— Не тот самолётик у тебя летит, — произнесла, появляясь в кухне. — С утра Настя принимает только молоко.

И, словно в подтверждение моих слов, дочка взмахнула ручкой, выбивая у отца из пальцев ложечку с питанием. На его белой футболке мгновенно расцвело выразительное пятно неприятного зелёного цвета.

Я ожидала, что муж разорется, но он лишь сконфуженно и смущённо отступил.

— Я не знал.

Я усмехнулась.

— Конечно, не знал. Потому что не интересовался. Ребёнка растить — это не шлюх по кафешкам выгуливать. Вот тут ты профи!

Он нахмурился. Нервно пожевал губы…

— Лия, мне очень жаль, что я…

— Мне тоже.

Я перебила, лишь бы не слышать этого виноватого тона, этих слов, что могли прорваться в душу, которую я старательно заперла на все замки.

— Мне тоже жаль, — повторила снова ледяным тоном. — Жаль, что я вышла за тебя замуж.