Книга Большая Любовь отца-одиночки, страница 49 – Ирина Ордина

Люба

– Спасибо огромное, что приютил, – в сотый раз благодарю я.

– Красивым женщинам в моем доме всегда рады, – отвешивает шутовской поклон Кирилл.

Слабо улыбаюсь и прохожу на кухню. Кирилл идет следом.

– Будешь ужинать? – спрашивает он.

– Нет спасибо. Чай попью, если можно.

– Конечно, можно! Одну секунду.

Кирилл начинает суетиться с чаем. Вытаскивает из шкафчика коробку конфет, сахар, еще что-то. Пытаюсь остановить его.

– Кирилл, я только чай! И так свалилась тебе как снег на голову.

– Это мы уже обсудили. Я не против снега. Люблю зиму, – не унимается Кирилл. – Но, если хочешь отплатить мне за мое бесконечное и, безусловно, чудесное гостеприимство, расскажи, что случилось.

Говорит он все тем же шутливым тоном, но глаза его не смеются. Повисает неловкая пауза. Мне не хочется ничего рассказывать. Я сама еще не осознала, что произошло. Любые слова сейчас будут бередить свежую рану.

– У нас с Дмитрием Александровичем произошло недопонимание, – медленно произношу я, прикрыв глаза. – Мы решили расторгнуть трудовой договор.

– Так. Настолько большое недопонимание, что даже переночевать в огромном доме нельзя? – напирает Кирилл. – Люба, я понимаю, произошло что-то из ряда вон выходящее. Я должен знать, почему скрываю тебя от Димы.

– Я ничего плохого не сделала. Просто поверь мне. Прошу, – голос надламывается.

В положение унизительнее этого я еще не попадала. Мне не хотелось объяснять, что я почти все отдала за ипотеку в надежде на скорую зарплату. Того, что осталось, едва хватило на обратный билет на поезд.

Мне не хотелось говорить, что еще вчера я парила от эйфории, а сегодня я будто погребена заживо.

Мне не хотелось ничего, только уехать домой. Скрыться в своем убежище. Но ближайший поезд только завтра.

Ничего не могу с собой сделать, начинаю рыдать, как последняя истеричка.

– Перестань. Не реви. Черт! Не скажу я ничего, не скажу! Не реви только, – Кирилл расстроенно дергает себя за волосы. – Ты хоть написала, что уехала сама, и тебя не украли и не прибили? Хотя бы Дашке.

Мотаю головой. Пытаюсь вытереть слезы, но они не прекращаются. Понимаю, что Кирилл прав. Включаю телефон и тыкаю в экран. Буквы расплываются перед глазами, но я упорно набираю сообщение.

«Дашенька, со мной все в порядке. Попроси, пожалуйста, Маргариту собрать мои вещи и отправить на мой домашний адрес. Я пока не могу говорить, но обязательно тебе позвоню. Знаю, ты все понимаешь. Я тебя очень люблю. Очень. И я теперь навсегда в твоей жизни. Просто мне надо немного времени. Прости меня, пожалуйста»

Долго держу палец над экраном, не решаясь написать что-нибудь про Диму. В итоге отправляю сообщение так. Вижу, что оно доставлено, и отключаю телефон. Так будет лучше. Так правильнее. Я понимаю: на лжи отношений не построить.

Перед мысленным взором вновь проносятся события дня. В сердце будто острую спицу втыкают. Больно понимать, что Дима так легко поверил в мое предательство. Неужели я дала повод думать, что я двуличная тварь?

Слезы вновь бегут из глаз.

– Боже! Женщина, ты зальешь мне всю квартиру! Прекрати потоп сейчас же! – вопит Кирилл, но я вижу его растерянность.

– Все в-в п-порядке. С-спасибо тебе еще раз.

Ухожу в комнату, которую Кирилл мне выделил. Он обещал не говорить Диме, что я у него. Мне не остается ничего иного, как поверить.