Книга Она – моя, и Ты тоже!, страница 39 – Мария Мендес

— Тшшш, — он поднимает моё лицо и вытирает мои слёзы. — Белоснежка, успокойся, ты не забеременеешь.

Прошло два дня после того, как Рома привёз меня домой.

Родители ничего не сказали и даже не ругали меня. Видимо, Рома им хорошие деньги заплатил. Настолько хорошие, что они меня даже на работу не гонят и не трогают эти дни.

Я же большую часть времени лежу, не вставая. Под пристальным взглядом тишины тихо плачу, когда накрывает, и прячусь под одеялом. Чувствую себя плохо, очень плохо. Я ненавижу всех: отца, мать, Рому. Всех одинаково сильно ненавижу, но больше всего ненавижу себя.

Я себя предала… продалась ему, зная, что не вынесу и не потяну этот груз. На что я рассчитывала, когда соглашалась?! Но теперь поздно сожалеть. Выбора нет. Придется идти до конца. Только как? Как мне жить дальше с этой правдой? Как простить себя?

— Будьте вы все прокляты!.. И я тоже…

Злые слёзы всё никак не останавливаются. Отвлекаюсь на звонок, поднимаю телефон и вижу входящий от Дианы. Снова не беру. Это уже третий по счёту звонок от неё. Я теперь и с ней не смогу общаться. Если она узнает, то она сама откажется от меня. Поэтому лучше я сама закончу нашу дружбу.

Проходит ещё некоторое время, и звонок повторяется. На этот раз я даже не беру в руки телефон и не смотрю на входящий, знаю, что это снова Ди. Звонок прерывается, а после звучит сигнал о входящем сообщении. Решаю хотя бы прочитать, что она пишет и тянусь за телефоном. А потом, открыв сообщение, перестаю дышать.

Это из университета… пишут, что я зачислена, и мне даже выделили комнату в общежитии.

Перечитываю несколько раз. Первая реакция неверие, потом радость, прям такая настоящая, как у детей, а потом улыбка гаснет. Не даю себе забыть, каким образом мне всё это досталось.

Чёртов Рома, хочется ругать и благодарить его одновременно, не обманул. Выполнил свою часть договора. Самая главная проблема вроде бы решилась, но мне теперь нужны будут деньги. Где их взять? Рома получил меня, а значит весь этот спектакль с работой у них дома закончился. И возможности заработать и накопить себе на первое время у меня теперь нет.

Перебирая вновь и вновь всё в голове, не замечаю, как засыпаю. Этой ночью сплю хорошо, возможно, этому способствовала новость, что меня приняли на учебу.

Сердце немного успокоилось, и тревога начала отступать.

Теперь всё будет хорошо…

Просыпаюсь от того,что мама толкает меня и что-то громко говорит.

— Мам, что случилось? Дай поспать, — сонно отвечаю.

— Ты проспишь, вставай давай, опаздываешь на работу.

— Мам, какая работа? Ты, наверное, не поняла, но я теперь безработная.

— Айлин, не зли меня, вставай уже! Твой больничный закончился, тебя ждут на работе.

Открываю глаза и хмурюсь. Задаю немой вопрос, на который тут же получаю ответ.

— Роман Эльдарович, как хороший работодатель, дал тебе пару дней отлежаться, когда узнал, что ты заболела, но сегодня твои выходные закончились, пора идти на работу. Вставай, хватит халявить. — Она развернулась и ушла, пока я с открытым ртом не могла и слова сказать.

— Подожди… что? Я ничего не поняла!

Что происходит?

Ответы на мои вопросы мне дома так никто и не дал. Но зато получила их в доме Ромы, куда меня отец, как и в первый раз, привёл и не дал даже шанса на побег.

Оказывается, Рома всем сказал, что я заболела, и мне дали пару дней отлежаться дома. Какой он… Хочется обозвать его матерными словами, но даже про себя не могу этого позволить. Я может и не своя, и меня не принимают, но видит Всевышний, я до мозга костей считаю себя такой же, как они.