Книга Ты - моя слабость, страница 49 – Джи Спот

…

Но утром мираж не растаял. Мы провели ночь все вместе у нас с Генри дома. И как я не пыталась оставить Эрика за пределами нашей спальни и жизни, он всё равно в них оказался. Но не как вор, а как желанный гость. Они не ревновали меня друг к другу, после того, как мы вместе всё обговорили. Мы все были вместе, по своей воле, и при этом были свободны. Любовь как птица, закрой её в клетке и она рано или поздно разучится летать. Но если ты подаришь ей свободу и заботу, без претензий и требований, она каждое утро будет прилететь к твоему окну, и есть с рук.

…

События этой главы могут вас расстроить. Если вы не планируете расстраиваться, воздержитесь от чтения.

Я заметила, что истории часто начинаются с пробуждения главного героя. Довольно просто представить этот момент начала нового дня. Легко передать эмоции с помощью описания одного лишь утра, чтобы создать завязку.

Этим утром началась моя новая жизнь. Звучит оптимистично, правда? Что-то новое всегда несёт нам надежду, свет, радость. Но мне предстояло начать новую жизньбез него. Вчера вечером не стало Генри. Его измученное сердце остановилось в 23:10, навсегда запомню это время и писк кардиографа.

Я держала Генри за одну руку, а Эрик — за другую. В палату вошли медсестра и врач, он констатировал время смерти, и принёс соболезнования. Пустые слова, никому не было жаль, что Генри ушёл, кроме нас с Эриком. Мы прожили вместе потрясающие 11 лет. В последний год Генри становилось всё хуже, развилась миопатия сердечной мышцы.

Нам дали немного времени попрощаться, а потом попросили выйти из палаты. Я всё думала о том, что Генри будет холодно в морге, в тонком больничном халате. Нелепая мысль, которая въелась в мой мозг как чернила в белую скатерть. Эрик прижал меня к себе, я без слов поняла, что это нужно больше ему, чем мне. Он до последнего не мог смириться с тем, что Генри пора уходить. Я же смогла принять то, что смерть неизбежна, и для Генри она была избавлением от боли.

Мы молча наблюдали, как тело накрыли простынёй, и переложили на специальную транспортировочная каталку. Вещи Генри нам выдали в большом бумажном пакете, я прижала его к груди, как самое большое сокровище. Но заглянуть внутрь так и не решилась. Я подписала необходимые документы, и когда были улажены все формальности, мы поехали домой.

Эрик не мог вести машину, его била мелкая дрожа, а глаза то и дело наполнялись слезами. Мы поймали такси, и в полной тишине, держась за руки, доехали до дома. Генри довольно долго был в больнице, ноименно в этот деньдом осиротел. Не раздеваясь, мы легли в кровать в нашей спальне, простыни и подушка, ещё хранили его запах. Только тогда я дала волю чувствам, оплакивая свою невосполнимую утрату.

И вот наступило утро моей новой жизни, без него. С кухни доносился будничный шум готовящегосязавтрака. Как прежде шипела вода, вырываясь из крана, и шумел газ на плите, разогревая чайник, но для меня уже ничего не будет как прежде. Я поставила босые ноги на прохладный пол, чувствуя привычную утреннюю скованность и боль, свойственные всем танцорам. Даже это не изменилось, всё было как обычно, но без него.

Эрик готовил нам завтрак, лицо его было бледным и сосредоточенным, под глазами наметились тени, и морщинки стали заметнее.