Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 82 – Джи Спот

— Без всего этого, без тебя...

Плотнее прижимаюсь к нему, чувствуя обнажённой грудью тепло его тела. Он проводит пальцами по моему плечу, пробегает по спине и игриво щипает под ребрами.

— Ай! — легко шлёпаю его пу руке.

— Боишься щекотки?

— Да! Кто не боится?

— Ревнивая?!

— Да! Я же тебе говорила об этом!

— Видишь за окном фонарный столб? — подкалывает меня Матвей.

— Твоя сучка? — шутливо ворчу я.

— А то! Они там все мои, — он бархатисто смеётся, сгребая меня в охапку. — Обожаю твоё чувство юмора...

— Не думаю, что это оно...

— Это оно, — заверяет меня мужчина.

— Ну ладно, как скажешь... Приходи тогда на мой стенд-ап, — отшучиваюсь я.

— Я бы пришёл... Будешь рассказывать про своего слепого-парня горемыку?

— Конечно. Я с тобой только ради нового сюжета...

— Коварная, — его пальцы опять крадутся к моим рёбрам, и я предусмотрительно уворачиваюсь. — Что-то после секса я хочу есть... Ты как? Голодная? Закажем роллы?

— Я за! — с энтузиазмом поддерживаю идею совместного обжорства.

— Спрошу у Мака, может он тоже будет.

Матвей одевается, и выходит в гостиную, но я точно знаю, что Макара нет дома. Слышу как он зовёт брата, а у самой сердце не на месте.

"И куда он подался на ночь глядя? Негодник..."

Матвей возвращается в комнату.

— Опять куда-то свалил... Ну и ладно. Закажу и на него, может сейчас вернётся.

...

Но до позднего часа Макар не возвращается. Мы ложимся спать, но сон не идёт. Матвей тихо посапывает рядышком, щекотно выдувая воздух мне в затылок. В какой-то момент, когда я нахожусь в пограничном состоянии между сном и явью, раздаётся щелчок замка. Сердце радостно подпрыгивает в грудной клетке.

"Слава Богу, он вернулся..."

Я так боялась, как бы он не наделал глупостей. Но тут я слышу какую-то возню и шёпот.

"Он не один!"

Тихонько убираю руку Матвея, и на цыпочках подхожу к закрытой двери, под которой появляется полоска света.

"С ним девушка!"

Ревность больно колет в сердце, не смотря на здравый смысл. Как заворожённая стою, прильнув ухом к двери, а тело ниже пояса, кажется, превратилось в соляной столб. За дверью опять возня, хихиканье, звонкий шлепок по голой коже, скрип дивана под тяжестью тел. Слышу её и его стоны, отрывистое дыхание. Вот шуршит фольга презерватива, секунда, и девушка вскрикивает.

Чувствую, как кончики пальцев начинает покалывать, а во рту пересыхает. Сердце ухает где-то в горле, отбивая тревожный ритм. Скрип становится чаще и громче, добавляются похабные звуки шлепков голой плоти о другую голую плоть. Девушка стонет всё громче. Каждый шлепок отдаётся набатом у меня в ушах. Неизвестно сколько времени это продолжается, но я не могу сдвинуться с места. Только чувствую, как по лицу текут горячие слезы.

— Дааааа!!! Ооооо.... Аааааа!!! — только и слышно её голос.

Скрип... Хлюп... Скрип... Скрип... Хлюп... Хлюп...

— Ааарррр.... Даааа, детка... Я кончаю...

Тишина...

Не сразу обнаруживаю себя, лежащей калачиком под дверью с трясущимися руками и мокрым от слёз лицом. Всё, что я чувствую сейчас, это дикая боль, расходящаяся ударными волнами от сердца с каждым толчком крови. Когда ступор проходит, и я наконец-то могу двигать конечностями, с тяжёлой головой поднимаюсь с пола. Возня за дверью возобновляется, смешки грохот, звон посуды, перебежки, опять смешки.