Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 59 – Джи Спот

— Не знаю даже, что сказать...

— Да что сказать, пидорша она... Видела бы ты его тогда... Он сутками лежал на диване, бухал и втыкал куда-то в пустоту. Даже телек не смотрел... Вернее, не слушал, — делает паузу, чтобы сглотнуть комок в горле. — Я хуй его, что творилось у него в башке... Они были вместе со спортивной школы, кажется, она занималась синхронным плаванием. У неё была погремуха — Русалка, а у него — Дельфин.

"Так вот о чём говорила Милена, она знала их историю... Дельфин..."

— Дельфин и Русалка, как в старой песне...

— Да есть какая-то всратая песня про это... Но не суть... Я не хочу, чтобы он опять втрескался, а его кинули.

— Так ты меня проверяешь? — стараюсь спрашивать как можно мягче, чтобы он опять не взорвался.

— Ты о чём?

— Все эти взгляды, намёки, прикосновения, — чувствую как потеют ладошки на руле.

— Аааа... Нет, малая, это не проверка, — теперь он смеётся, ему видите ли смешно. — Это я правда запал на тебя... Ничего не поделать, у меня есть глаза, не то, что у нашего слепого пня. Но пока ты с ним... Конечно, ни о чём речи быть не может, не надейся.

Вот же нахал.

— Моё мнение не учитывается? — приподнимаю бровь, мельком взглянув на его ликующее выражение лица.

— Ну, если захочешь тройничок... Только свисни.

Подношу к его носу кулак, он в шутку будто пытается укусить его.

— Никаких тройничков, понял?

— Ладно, ладно... Я подожду пока вы вдвоём прибухнёте... Тогда посмотрим...

— Там там это, тоже сильно не надейся...

За этим странным разговором добираемся до дома братьев.

— Зайдёшь? — спрашивает Макар.

— Эмм... Да нет, наверное. Мне пора на работу...

— У тебя ещё час до работы. Погнали выпьем кофею.

— А тебе можно разве?

— Бля, точно... Я ж теперь тоже инвалид, — хлопает себя по лбу. — Ну ты выпьешь... Ты ж не билась башкой... Я тебя не изнасилую, не ссы... У меня всё только по обоюдному.

— Ладно, давай свой кофей, — я и правда соскучилась за этим лоботрясом и совсем не против просто поболтать.

Поднимаемся в квартиру, в которой я уже практически поселилась. Но меня отчего-то всю трясёт, будто я делаю что-то плохое.

— Бля, у меня же ключей нет... А Матвей на работе, — с досадой восклицает Макар.

Достаю из сумки ключи, которые Матвей дал мне почти сразу, и протягиваю связку Макару.

— Нихуясе, вот этоповорот, — только и может сказать парень, принимая звенящую связку ключей из моих рук.

Только лишь переступив порог, знакомой до боли квартиры, понимаю, что сделала ошибку. Наедине с Макаром я чувствую себя в этом месте, как грешница в церкви. Кажется, что сами стены винят меня, но в чём, пока не совсем ясно.

— Поставь чайник, малая. А я пока в душ сгоняю... Смыть эту мразотную больничную вонь, — распоряжается Макар, направляясь в сторону ванной.

— Ладно, давай, — бормочу я, хватаясь за чайник, как за соломинку.

— Ты стремаешься? — с кривой усмешкой спрашивает он через плечо.

— Возможно, — неопределённо пожимаю плечами.

— Задумалась обо мне в душе? — ехидно спрашивает он.

— Всё это как-то странно, я, наверное, лучше пойду, — мне дико неловко находиться в замкнутом пространстве с братом Матвея наедине.

— Ты чего, малая?.. Останься... Я не трону тебя, — он заметно грустнеет, понимая, что перегнул палку в своих шуточках.

— Я знаю, что не тронешь...