Книга Отец жениха. Запретный контракт, страница 21 – Ира Далински

Я замираю, глотая воздух. Страх отступает, уступая место странному, щемящему чувству, которого я не могу назвать.

Воздух всё ещё гудит у меня в ушах. Я открываю рот, чтобы найти какое-то возражение, оправдание, что-то — но из груди вырывается только сдавленный, беспомощный звук.

Внезапно дверь в спальню с грохотом распахивается, врезаясь в стену.

— Отец, в чем дело⁈ Почему мои вещи сложены у парадного входа⁈ Что вы тут вообще делаете⁈

Дамир. Он стоит на пороге, разгневанный, растерянный, его взгляд мечется между мной и отцом. И замирает. На мне. На его отцовской рубашке. На моих босых ногах.

И тогда происходит стремительное движение. Теймур — не просто делает шаг. Он возникает передо мной, заслоняя собой от всего мира. Широкая спина в идеально сидящем пиджаке становится моей единственной реальностью. Он — живой, грозный щит между мной и его сыном.

— Закрой дверь, — голос Теймураза не терпит возражений.

— Я спросил, что происходит⁈ — не унимается Дамир, но его голос уже теряет уверенность. Он видит только спину отца и, наверное, мои босые ступни, выглядывающие из-за него.

Я замираю, прижавшись лбом к его спине. Чувствую тепло его тела, запах дорогого дерева и кожи. Стыд накатывает такой горячей волной, что темнеет в глазах. Он закрыл меня. Прямо так. Потому что я стою тут в его рубашке, на которой не застегнуто ни одной пуговицы. Потому что под ней — это белоснежное кружево, которое теперь видели оба. Потому что ситуация кричащая, неприличная, и он первым делом не стал что-то объяснять, а спрятал меня.

Боже, боже, боже. Ну всё. Всё кончено.

Теперь-то он точно всё понял. Что мы тут делали. Как я выгляжу. Он увидел, он всё видел. И его вещи на улице… Теймур выбросил его вещи? Из-за меня? Нет, это кошмар. Это какой-то сюрреалистический кошмар. Мне нужно исчезнуть. Провалиться сквозь пол. Но за его спиной так… безопасно. О, Господи, я сошла с ума.

— То, что происходит, Дамир, — говорит Теймураз ледяным тоном, не оборачиваясь, — это последствия твоего малодушия. Ты публично унизил эту девушку. Ты отказался от ответственности. Теперь она — моя ответственность. Моя жена. А в доме, где живет моя жена, для тебя больше нет места.

Его слова падают, как тяжелые камни. Я не дышу. Жена. Он сказал это вслух, при нём.

— Что⁈ — голос Дамира срывается в визгливый фальцет. — Ты… Вы… С ней⁈ Отец, да вы с ума сошли! Она же моя… она…

— Она никогда не была твоей, — поправляет Теймураз, и в его голосе впервые слышится нечто опасное, животное. — Все это время ты играл на её доверии и бросил в самый ответственный момент. Но теперь она — моя. И если ты ещё раз посмотришь нанеё тем взглядом, я лично вынесу тебя за порог. Понятно?

Я чувствую, как напряжены мышцы спины Барсова. Чувствую, как бьется его сердце — не так часто, как моё, но сильно, мощно, как удары молота.

Потом — сдавленное рычание, тяжелые шаги, и дверь захлопывается с таким грохотом, что вздрагивают стены.

Только тогда Теймур медленно, осторожно поворачивается. Его лицо — каменная маска, но в глазах бушует ураган. Он смотрит на меня, на мои широко раскрытые глаза, на руки, бессознательно сжимающие полы его рубашки на моей груди.

И его взгляд снова опускается ниже моего лица. На кружева. На мою кожу, покрытую мурашками. И в этом взгляде уже нет прежней ярости. Есть что-то другое. Непоправимое.