Книга Приват для Крутого, страница 63 – Екатерина Ромеро

Все садимся за их любимый дальний столик. Мальчик подходит, останавливается рядом с Крутым.

– Как зовут?

– Леша.

– Зачем караулишь меня, Леша?

– Я… – сглатывает, вижу, как переживает, нервно мнет вязаную шапку в маленьких руках, – я к вам по важному делу.

Фари усмехается, переглядывается с Крутым. Он его всерьез не воспринимает. Иногда Фари слишком высокомерен, или мне так кажется.

Повисает неловкая пауза, Савелий Романович коротким движением руки зовет официанта, показывает что-то в меню.

– Даже так? Хорошо, садись. Рассказывай, по какому делу.

Леша устраивается на диване, кладет шапку на край стола, тут же нервно ее убирая и сжимая в руках. Видно, что волнуется, но старается этого не показывать.

– Я от парней слышал, что вы на работу людей принимаете. Я тоже хочу к вам в Прайд попасть. Я умный исообразительный. Смелый, сильный, вообще все могу делать! – выпаливает, сглатывая, а я вся внутренне сжимаюсь. Что такому маленькому ребенку здесь делать? Куда он лезет, какая еще работа?

– Леша, ко мне в Прайд только избранные попадают, тебе зачем?

В голосе Крутого сила и уверенность, но я не вижу никаких понтов. Савелий Романович общается с этим мальчиком как с равным, либо мне просто хочется в это верить.

– Я хочу быть как вы – сильным и всемогущим, – добавляет тише.

Официант уже вернулся. Принес два кофе, один чай для меня, закуски, а Леше большой кусок торта и газировку.

Крутой коротко усмехается, Фари недовольно складывает руки на груди, но малыш не пасует. Выровнял спину и смотрит на них прямо, не отводя взгляда.

– Леша, ты ешь, не стесняйся, – говорит Савелий Романович, а я невольно засматриваюсь на него. Я сижу рядом, и меня аж ведет, когда улавливаю нотки его мужского парфюма. Точно кошка какая-то, мне хочется к нему ближе. И смотреть бесконечно на его крупные жилистые руки, трогать их, обнимать за широкие плечи.

– А этот торт сколько стоит?

– Для тебя нисколько. Я тебя угощаю. Ты пришел ко мне, ты мой гость, – басит Крутой, отпивая кофе, и мальчик начинает уплетать торт за обе щеки. Внутри что-то сжимается. Он голоден. Мы все это видим. Фари пододвигает к Леше и свою тарелку с нетронутым десертом.

Маленький жест, но этого мне достаточно, чтобы понять, что они какие угодно, но не жадные. Никто не скупится, даже для незнакомого ребенка ни Крутой, ни Фари не пожалели еды, угостили его. Фари тоже может быть добрым, хоть и упорно хочет казаться плохим.

“Он хороший для своих”,– мелькает в мыслях. Ко мне просто так относится, потому что что-то подозревает.

– М-м-м, как вкусно! Это самый вкусный торт в моей жизни!

Леша широко улыбается впервые за все это время. Искренний, честный, открытый ребенок.

Невольно сжимаюсь, когда в этот момент Савелий Романович кладет руку мне на талию и нежно меня приобнимает, ничуть не стесняясь присутствующих здесь людей, особенно Фари.

Я же вся просто зеленею от стыда, но даже не думаю дергаться. Мне нравится это внимание Крутого. Нравится чувствовать себя для него особенной, и мне все равно, что об этом думает Фари.

– Видишь, какое дело, Леша. – Крутой опирается руками о стол. – У меня нет сейчас для тебя работы.

– Это потому,что я маленький? Так вы не смотрите на рост! Я все могу. Могу поднять большой мешок с картошкой, коробки, я даже кровать дома поднимал.