Книга Приват для Крутого, страница 51 – Екатерина Ромеро

Тушуюсь, потому что Крутой проверяет меня, точно щупальцами прощупывает, изучает границы, а еще я чувствую его руку, которой он гладит меня по спине. Он не просто так пришел, и мы оба это понимаем.

– Я еще чай поставлю…

Подрываюсь, но Савелий Романович за руку меня успевает взять, резко так, а после подхватывает за талию и усаживает прямо на стол, оказываясь между моих ног.

– Вы чего?

– А что, нельзя?

Шире разводит мои колени, вклинивается между ними. О мама, это уже серьезно.

– Я не знаю.

Сглатываю, когда Крутой кладет большую руку мне на шею, поглаживает венку на ней, а я в глаза его смотрю. Гранитного цвета, и понять не могу, что со мной такое.

– Почему так дрожишь, воробей? – говорит, но не отпускает, а наклоняется и заправляет мой локон волос за ухо. У меня тут же табун мурашек, и так… хорошо. Приятно.

– Здесь холодно.

– Маленькая лгунья. Выпорю.

– Только попробуйте, – усмехаюсь, но меня и правда колотит, и не от холода уже. От страха и еще чего-то. Запретного, желанного, тайного.

Ерзаю на столе, осторожно касаюсь ладони Савелия Романовича в ответ. Внутри все трепещет. Ну можно хоть один раз сделать то, что я хочу?

– Савелий Романович, у меня есть от вас секрет. Я хотела признаться.

Может быть, не время, а может, хороший момент сказать ему правду? Когда Крутой спокоен, когда рядом с нами никого нет. Только ножик в шкафчике, которым за эту самую правду он может меня порешить.

– В чем?

Наклоняется ко мне, его горячее дыхание опаляет мою шею. Бегут мурашки, разливаются по коже табунами, а после Савелий Романович медленно опускает лямку моей майки вниз и целует меня в плечо, кусает, зализывает большим языком.

Опасная ласка зверя, на грани, на лезвии ножа.

Вдыхаю его запах и… клянусь, я не знаю что это, но это просто сильнее меня. Мне так хочется, чтобы Савелий Романович был ближе, чтобытрогал меня, и в то же время я отлично понимаю, что нельзя, это опасно.

– Не знаю, как сказать.

– Скажи как есть.

– Я… вы… – Сглатываю, поднимаю на Крутого глаза. Он большой, крепкий, здоровый. Такой раздавит и дальше пойдет, но мое тело отказывается это воспринимать, и, кажется, я уже лечу к нему, точно мотылек на пламя.

– Мне не нравятся ваши поцелуи! И вы тоже. Тоже мне очень НЕ нравитесь!

– Конфет переела?

– Конфеты ни при чем.

– Ах да, мною же детей пугать можно.

– Именно!

Я готова расплакаться, но мне проще оттолкнуть Савелия Романовича и наговорить ему всего, лишь бы оправдать то, что я по уши влюбилась в Крутого.

– Ну я уже понял, что не в твоем вкусе. Ты тоже не в моем и близко, – басит и целует меня в шею. Так близко, и вот мы вроде говорим одно, а делаем совсем другое!

– Вот и славно! Чудно. Значит, у нас все взаимно.

Затихаю, смотрю на реакцию Савелия Романовича, а она есть. Его взгляд потемнел, плечи напряглись, и я уже, честно, не знаю, зачем завела этот странный разговор.

– Ты тоже мне не нравишься, девочка. Аж плохо мне от тебя.

– Правда?

– Сама посмотри.

Берет мою ладонь и прикладывает к своему паху, а я в шок прихожу, потому что у Крутого там эрекция просто каменная, и я чувствую, как сердечко мое пустилось в галоп.

– Ого… вам больно?

– Еще бы, хроническое уже, – басит Савелий Романович осипшим голосом, а после наклоняется и впивается в мои губы поцелуем.

Отвечаю, позволяю, не сопротивляюсь. На этот раз Крутой целует меня более напористо, и вот его ладони уже у меня на талии, он привлекает меня к себе.