Книга Приват для Крутого, страница 199 – Екатерина Ромеро

– Я ищу твою сестру и верну ее тебе. У вас все будет нормально.

Звучит как сказка, которой, конечно же, у меня нет. У нас нет, она кончилась, едва успев начаться.

– Спасибо, Савелий      … Савелий Романович, – я называю его по имени-отчеству не от уважения, а скорее от банального страха. Между нами теперь нет ни грамма теплоты, и я понимаю, конечно, что Крутой это делает только потому, что я тогда вернулась за ним и помогла подняться. Это мое решение теперь спасает меня и, возможно, Алису.

Мы больше не говорим. Савелий выходит, а я долго смотрю в окно.

Может, еще есть шанс, хотя бы мизерный, того, что Алиса жива, что с ней все в порядке, и я хочу ее увидеть.

Хотя бы раз. Я буду для Крутого той, кем он захочет. Я сама тогда еще у клуба это ему говорила, просила, умоляла, что стану для него кем угодно, лишь бы он помог спасти сестру.

За вранье всегда нужно платить, а за ложь Крутому приходится платить тройную цену без права на амнистию.

Не любимые мы больше, а просто близкие враги. Воробушек всецело в руках льва, то ли заложница теперь, то ли вообще непонятно кто для него.

Глава 9

Прошло почти три недели, и мне сняли швы. Я начала вставать и немного ходить по палате. Как сбитая птица, шаг за шагом, потихоньку и не спеша. Сил нет – кажется, мой организм работает на пределе, но теперь у меня есть хотя бы надежда, что Алиса будет спасена.

Крутой приходил еще несколько раз, и мы просто молчали. Я делала вид, что сплю, потому что воевать с ним в таком состоянии просто не способна. Он сидел рядом и тоже молчал. Это не было перемирием, паузой скорее, передышкой на берегу, пока один из противников ранен.

У меня остался большой шрам, но под одеждой его не видно. Одежду, кстати, тоже Савелий мне принес. Он все мне дал: лечение, уход, еду, и, конечно, я понимаю, что за все придется платить. Как только мне станет лучше, я снова буду его сукой – или как он там меня называл? Да по-разному, неважно, это просто больно.

В будущее смотреть страшно, и кажется, что оно для всех нас постоянно меняется, так что я далеко не заглядываю уже. Я живу сейчас, радуюсь хотя бы тому, что теперь могу банально сама есть и ходить по палате.

Стук в дверь выводит из болота мыслей. Это не Крутой, он никогда не стучит – что дома, что здесь.

– Ку-ку, можно?

Валера. Осторожно заглядывает в палату, протискивается с букетом роз.

– Да, входите.

– Ну ты как, Даша – радость наша, живая?

Слышу в его голосе беспокойство. Неподдельное, искреннее. Валера, пожалуй, единственный, кто не отвернулся от меня в момент беды.

– Нормально.

– Держи.

– Спасибо, не стоило.

Осторожно беру от него цветы. Такие красивые розы молочного цвета.

– Да мне не сложно. Ты, конечно, дала жару, так нас всех напугала!

– Не думаю, что кто-то думал обо мне, так что…

Неловко, стыдно, я ведь все еще крыса для них. Да, про Мамая они знают, но ведь я сливала информацию, я все еще их враг.

– Я думал и переживал. Честно говоря, тебя здорово охраняют, как в крепости, я едва пролез, но, как ты знаешь, для меня нет замков.

Не знаю, что ответить. Это правда. Валера хороший, но он все равно один из них.

– Даша, что дальше? Крутой тебе что-то говорил? Какие твои перспективы?

– Он ищет мою сестру.

– Ну да, я слышал. Жаль ее, она же младше тебя, с ума сойти можно. И ты это… не знаю, конечно, какие у вас там отношения были в семье, но прими мои соболезнования.