Книга Приват для Крутого, страница 130 – Екатерина Ромеро

А еще говорил: “Я тебя ненавижу”.

Последнее повторял несколько раз, когда вбивался большим эрегированным членом глубоко в мою промежность, и это тоже была нелюбовь.

Я больно ударялась бедрами о кровать, но не рисковала брыкаться. Горло все еще болело, и я помнила его жесткий захват. Я боялась, что Крутой реально сейчас позовет охранников добивать меня, и этот страх делал меня очень даже послушной.

Все, что могла, – сжать зубы и терпеть, чувствуя, как сильно растягиваются складочки и как внутри все горит огнем от его толчков.

Савелий особо не церемонился, благо трахал он меня не насухую, не то я бы реально выла в голос.

В какой-то момент боль притупилась, Крутой трогал мои груди, лапал их, терзал соски, и, к своему стыду, я расслабилась, отдалась ощущениям, вошла в этот адский танец вместе с ним.

Когда меня начало накрывать возбуждение, я испугалась и со всей дури вцепилась в одеяло, чтобы хотя бы как-то отвлечь себя.

Я тоже тебя ненавижу, скотина. Ненавижу такого тебя!

– Мокрая? Возбудилась, сука? Хуй тебе, кончать ты больше не будешь.

Савелий как-то это понял, но не стал меня доводить до оргазма и ласкать, как это бывало раньше. Вместо этого он сильнее меня перехватил за талию и начал трахать жестче. Не любить, а именно трахать, как зверь.

В доме было темно, свет он не включал, и было очень тихо. Я слышала его тяжелое дыхание и считала секунды, потому что это снова было больно. Я молилась, чтобы Савелий меня не порвал.

Когда Крутой кончил, то оттолкнул меня от себя, взял телефон и просто вышел. Он снова меня использовал.Жестко, грубо и без церемоний. Савелий был недоволен и пришел сбить напряжение с моей помощью.

Я же чувствовала себя точно выжатый лимон. Я дрожала после этого, меня едва держали ноги, и я долго рыдала в душе, смывая его семя с бедер. Растертая промежность горела огнем, а я орала. Громко и без единого звука одновременно.

Когда я вышла из душа, было уже пять утра. Я упала на кровать и на этот раз уснула просто за секунду. Изнеможенная, уставшая и не любимая. Им.

Я не знаю, почему в ту же ночь снова поперся к ней. Я хотел эту тварь, и мне было мало, мало ее боли, мало ее слез! Я хотел, чтобы Воробей начала говорить, клянусь, я трахал ее в полную силу, а из нее ни звука просто, хотя бы запищала, тварь!

Ничего не произнесла, эта упрямая сука просто молчала. Мне назло, я уверен. Она выводила меня, испытывала и словно дразнила этим молчанием, тогда как мы теряли время. Заказчик был на свободе, а это значит, что каждый момент был опасен и сохранялся риск того, что на нас снова нападут.

Покорная, аж тошно, маленькая, хрупкая, нежная предательница. Она не брыкалась второй раз уже, но я улавливал ее дрожь. Дашу аж подкидывало подо мной, и еще она часто дышала. Сначала от боли, но потом немного расслабилась и стала мокрой. Раньше мне бы это понравилось, Даша текла подо мной, просила еще, всегда феерично и сладко кончала, хотя теперь не знаю, игра это была или правда. Мне уже похуй, не имеет значения, и удовольствие ей доставлять я больше не буду.

Я трахал ее, наверное, целый час, намеренно делая паузы, растягивая эту пытку, хотя пытка была для меня самого.

Я мечтал включить свет и увидеть ее взгляд в этот момент, но не позволял себе. Не знаю, я боялся увидеть в ней что-то, что мне не понравится.