Книга Приват для Крутого, страница 104 – Екатерина Ромеро

Какая умница, жертва, блядь, страдалица.

– Не смотри на выход, сопля, тебе никто не поможет. Ты будешь отвечать на мои вопросы, не то, клянусь, я тебя по стене размажу.

Нет, я не ору, я ее предупреждаю. Ощущение такое, что внутри кипит кровь.

Говорит ли она что-то в ответ? Нет. Воробей просто смотрит на меня своими этими глазищами, хлопает мокрыми ресницами, и все. Ни единого звука, как будто онемела.

Бешусь, хватаю ее одеяло, сметаю на пол, а ведьма руку поднимает, зачем-то прикрывая голову.

Стискиваю зубы, когда вижу ее теперь без одеяла. Перебинтованное плечо, вся в этих капельницах, а я ведь любить ее мог. Я хотел, сука, ее любить, думал, не такая. Баран.

– Что ты молчишь, лярва, язык проглотила? Я задал вопрос: говори, кто тебя нанял, кто-о?!

Подхожу ближе,но Воробей не дает себя тронуть. Она тупо падает с кровати, сваливается с нее, выдергивает капельницу из руки и забивается в угол.

И воздух тяжелеет, давят стены, потолки. Я в страшном сне такого представить не мог, чтобы на девку руку поднять, но перед глазами то и дело Фари в гробу, и клянусь, я мечтаю задавить ее голыми руками прямо здесь.

Тишина давит на нервы, мы теряем драгоценное время, которого у меня нет, и в игрушки играть с ней я не собираюсь.

Вот что бывает, когда крысу прижмешь. Как лохов нас все время разводила, потешалась, а после танцевала на костях.

Не пожалела Фари, а ведь я должен был на его месте быть, это меня она хотела кончить.

Я не дам ей уйти, и она это прекрасно понимает. Я выбью из нее правду любым способом, и мы это оба тоже прекрасно знаем.

Достаю из кармана нож. Щелчок, и острое лезвие открывает нам новые горизонты. Воробей сильнее вжимается в стену и глухо дышит. Ее грудная клетка быстро вздымается, она держится за перебинтованное плечо. Смотрит на меня, распахнув сухие губы.

***

– Что здесь происходит? Даша!

Игорь. Приперся так не вовремя и сразу к этой кукле продажной подходит, осматривает всю. Только сейчас вижу, что у Воробья кровь потекла на руке от выдернутой капельницы. Я этого не заметил, у меня и так все красное перед глазами.

– Выйди отсюда, Савелий Романович! Даша, вставай, осторожно.

Поднимает ее, а она за его спиной тут же прячется. Нашла защитника, тоже мне, смешно даже.

– Игорь, не мешай. Мы разговариваем.

– Как, позволь спросить? Ты видишь, что Даша не в состоянии тебе ответить? Выйди за дверь, говорю! Пожалуйста.

Усаживает ведьму на кровать, подает ей одеяло, а я даже смотреть спокойно на нее не могу. Мне просто больно.

Вылетаю за дверь, хлопаю ею так, что петли едва не слетают.

Не сказала, ни хуя она мне не сказала, тогда как Прайд ждет возмездия. За Фари мы всем глотки перегрызем, и месть наша будет страшной.

Я тогда еще должен был ее прикончить, я был обязан.

“За семью расстрел в упор”– это наш девиз, но я был настолько охуевший, что даже пулю ей в голову пустить не смог. Я хотел задавить ее голыми руками, мечтал порвать на куски, впрочем, не так и далеко ушел от этой правды.

Если бы не Валерка, парни после меня не оставили бы от нее и мокрого места.

– Зачем ты пришел, Савелий Романович? Мало поиздевался наддевочкой? Убери нож, здесь тебе не твои криминальные джунгли!

Игорь. Вышел в коридор, прикрыл дверь палаты. В глазах упрек, но это Погосов. Он только в больнице король, и это его царство.