Книга Гипноз, страница 45 – Макс Ганин

– Вот в этом доме ты провел свое детство и юность! – сказала Екатерина после полной остановки автомобиля, давая понять, что пункт назначения достигнут.

Выйдя из машины, Олег оглянулся по сторонам и сразу обратил внимание на то, что жизнь за стеной дома и во дворе течет по-разному. Там торопятся люди, коптят небо автомобили – в общем, привычный городской пейзаж, к которому пока еще не привык Олег, а тут тишина и спокойствие, как в Шатуре. Большой по городским меркам внутренний сад с детской площадкой, клумбами цветов и выстриженным газоном, старые тополя и липы давали густую тень на аллею с лавочкам. Тут хотелось присесть и забыть о городской суете. Высокие стволы берез хранили памятные для их создателей надписи с именами, плюсиками и сердечками.

– Ты жил в этом подъезде, – продолжила рассказ Екатерина, подойдя вплотную к двери, над которой висела табличка с номером три. – На пятом этаже, в квартире шестьдесят пять, – она посмотрела наверх, сделала паузу, подняла руку и, указывая на что-то, как будто прицелившись, сказала: «Вон твой балкон! Второй снизу. А рядом справа окно в твою детскую комнату».

– А где твое окно? – спросил Олег.

– А я жила не с тобой… – с еле уловимой грустью в голосе ответила Екатерина. – Ты здесь жил с бабушкой и дедушкой с трех месяцев, потом женился, и вы через пару лет продали эту квартиру…

– Через четыре года! – перебив, уточнила Оксана. – Я выдержала четыре года, а не два! – продолжила с улыбкой она, вызвав ответную гримасу на лице Екатерины.

– Это точно! Выдержала! – согласилась она и продолжила: – И купили две. Одну «трешку» старикам в центре, другую вам – четырехкомнатную в Тушине. Припоминаешь что-нибудь?

Олег вдруг опять почувствовал себя абсолютно одиноким. Эти рассказы, конечно, были интересны ему с познавательной точки зрения, но не более того. Ничего не екало в сердце, не напоминало ни о чем. От этого становилось скучно, а постоянные вопросы «Вспомнил что-нибудь?» или «Это тебе ни о чем не говорит?» стали выводить из себя. Оксана первой обратила на это внимание и сказала: «Екатерина Алексеевна! Давайте Гришу проведем по местам, где он часто ходил маленьким!? Может, чего и вспомнит…»

– Да, да. Конечно, – не теряя оптимизма, подхватила идею Екатерина. – Пойдемте-ка на Советскую площадь, в садик. Он там в детстве гулял с Вандой.

– Молодец, Ксюша! – радостно отреагировал на предложение невестки Богдан. – Отличная идея! А то я уже от этих рассказов сам загрустил. Еще я испугался, что Катерине придет в голову мысль прорваться в вашу старую квартиру для свежести воспоминаний и для этой цели она выберет меня как грубую мужскую силу, а эта перспектива меня совсем не радует, – сказал и громко прерывисто засмеялся, при этом сильно щурясь, разглядывая ответную реакцию собеседников на свою шутку.

Екатерина, проигнорировав Бадика, взяла Олега под руку и направилась вглубь двора, в сторону высокой красивой арки, отделяющей первый корпус дома от второго, не переставая рассказывать сыну подробности его детства, связанные с этими местами.

Выяснилось, что Григорий не ходил в детский сад, вернее, был там всего полдня, после чего заболел, и бабушка решила не мучить больше ребенка и устроила его в группу к Ванде. Ванда была польских кровей, дама средних лет, которая собрала пятнадцать – двадцать детишек из соседних домов и гуляла с ними в парке между памятником Долгорукому и Институтом марксизма-ленинизма. За возможность отдохнуть от своих чад утром, а иногда даже и во время послеобеденного сна родители с готовностью раскошеливались. Репутация Ванды была на высоте, стоимость ее услуг еще выше, поэтому возможность попасть в этот элитарный детский клуб была не у всех.