Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 214 – Макс Ганин

— Прекрасно, — продолжая улыбаться, сказал Григорий и снова пожал руку Герасимчуку.

— Он еще постарается договориться на вахте, чтобы у тебя не было неприятностей, — закончил доклад Леша и пристально посмотрел в глаза собеседника.

На этом и поставили многоточие на радость Шандыбина, Герасимчука и отрядника. Алексей еще раз сходил к Хазиеву для закрепления результата и доложил, что на их уровне все оговорено, осталось дождаться понедельника и решения Болтнева.

Как только восьмой отряд вышел на обед, к Тополеву подбежал взволнованный Витя Рожков, знакомый из тринадцатого, и по секрету сообщил последние и очень важные, на его взгляд, новости.

— Послушай, я тут краем уха слышал, что в Кремле[145]готовится операция по твоему въебу[146], — тихо, почти шепотом сообщил Виктор.

— Не в первый раз, Витюша, не в первый раз… — равнодушно отреагировал Григорий.

— Как знаешь! Наш завхоз Кирюша сильно колготится со своим интересом откусить хоть что-нибудь от тебя при разборке. Болт и Карташов вызывали Жукова на вахту по поводу трех кур, что вы купили у баландера в обход разрешения блатных. А его самого- баландера — дернули в пятый, и он после определенного нажима сдал тебя. А еще у них там информация, что эти куры отлетели при шмоне в восьмом, поэтому и такой кипеж вокруг этих кур.

— Витя, кажется, ты все перепутал! — громко и задорно ответил Тополев. — Я реально удивлен этой движухе, если она действительно имеется, потому как история с баландером, который сам предложил мне и Жукову купить у него три курицы за пятьсот рублей и тем самым помочь ему закрыть долг, яйца выеденного не стоит! Если он сдуру не согласовал свои действия с блатными, то это его проблема, раз он живет по понятиям и подчиняется этой черной шушере, а мне и завхозу карантина Жукову насрать на их движуху, и спрашивать у кого-либо разрешения мы не собираемся и никогда не станем. Это рынок! Есть продавец и покупатель. Покупателю пофиг, откуда взялся товар, а продавцу плевать на то, откуда взялись бабки: главное — сделка. А что касается шмона… Кто-то, наверное, хочет прикрутить небрежное отношение к запретам? Так история этих кур проста: баландер отдал их нам на ПФРСИ, когда развозил баланду, и мы их тут же вместе с Жуковым превратили в жаркое, которое вечером чудесно съели, пригласив на трапезу еще шесть человек. Эти птички никогда в отряд и не попадали, а значит, отлететь на шмоне не могли. Понимаешь?

— На этом и стой! — поучительно и важно разъяснил Виктор. — Кто бы ни спрашивал, менты или кенты, так и говори, как мне рассказал.

— Слушай, Вить, я не собираюсь ни с кем ничего обсуждать. А если кто спросит, то пошлю на хер без зазрения совести. Я прекрасно понимаю, что это интрига Давыдова и нашего нового завхоза. У них не получилось сломать меня в отряде, так они решили зайти через Кремль… Главное, чтобы их самих туда не подтянули за беспредел! — Гриша специально говорил с Рожковым громко, чтобы дневальный восьмого и прихихешники завхоза слышали все и могли подробно передать разговор своим сюзеренам.

В понедельник с утра Тополев зашел в кабинет к Илье Андреевичу Хазиеву, и они вполне себе по-доброму пообщались. Стало ясно, что оба были неправы, погорячились и теперь вдвоем надо было выходить из дурацкой ситуации. После проверки в отряд пришел оперок Виталик, курирующий восьмой, посидел в кабинете отрядника, а затем заглянул в ПВРку, где находилось большинство не работающих на промке мужиков. Постоял перед телевизором секунд двадцать, громко произнес Гришину фамилию и стал ожидать ответной реакции. Тополев отозвался, и Виталик попросил ненадолго пройти вместе с ним — поговорить.