Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 164 – Макс Ганин

— Помните такого? — спросил присутствующих на сборке и слушающих рассказ Серебра о его мучениях Гриша. — Норвежский массовый убийца Андерс Брейвик. Он отбывает срок за убийство семидесяти семи человек. В 2011 году организовал взрыв в Осло, а затем застрелил еще кучу людей в молодежном лагере. — Григорий достал из баула свою тетрадку с записями, нашел нужную страницу и продолжил рассказ. — Брейвик был приговорен к двадцати одному году лишения свободы — максимально возможному по норвежским законам сроку заключения. У нас за такое преступление пожизненное дают, не задумываясь!

— А то и при задержании хлопнули бы без разбора, чтобы другим неповадно было! — вставил едкое замечание Серебро.

— Сейчас я вам расскажу, в каких же нечеловеческих — в кавычках — условиях он содержится. Брейвик описывает свои условия в тюрьме как пытку, а отношение к нему — как к животному. Видите ли, его игровая приставка в камере не такая современная! Он потребовал, чтобы ее заменили на более новую, с «доступом ко взрослым играм», которые он мог бы сам выбирать. Вы представляете себе такое требование от любого из наших заключенных к администрации ФСИН?

— В дурку бы положили в лучшем случае! — заключил Леха. — А то по седлу бы настучали дубиналом[130]как следует. И раз и навсегда этот вопрос бы закрылся!

Все в камере сборки захохотала.

— Потом его не совсем устраивал комфорт в трех камере, — продолжил Гриша. — Да-да, вы не ослышались! Именно трехкомнатной! Спальня, комната для физических упражнений с тренажером и кабинет. А как же без кабинета-то? Еще у него был большой холодильник, телевизор с кабельными каналами, компьютер, собственный туалет с душевой кабиной и стиральной машиной. Как вам такое? Ему разрешался час прогулок в день в специально отведенном дворике, что его, естественно, не устраивало. Да и общение с персоналом тюрьмы было сведено к минимуму: всего несколько минут в день. Для террориста специально переоборудовали одно крыло тюрьмы. Вся мебель в камерах Брейвика была приварена к полу и сделана так, чтобы он не мог использовать ее в качестве оружия. Это его тоже бесило и раздражало. У Брейвика не было доступа в интернет, однако ему предоставлялась офлайн-версия «Википедии». А от такого даже святой психанет! Вы хоть знаете, что такое «Википедия»? — обратился Тополев к слушателям.

— Нет… — почти хором ответили зэки.

— Я почему-то не сомневался в этом! — весело отреагировал Григорий. — Да и не надо вам этого знать, а то оперативку свою перегрузите и забудете, как самогон гнать в ведре. Ладно, продолжу… Так вот, весь этот невообразимый для нас с вами комфорт его не устраивал! Он считал, что над ним издеваются, и подал жалобу. И как вы думаете, что решил окружной суд города Осло? — задорно задал вопрос всем присутствующим Гриша.

— Расстрелять! — пошутил в ответ Серебро.

— Почти, — интригующе продолжил Тополев. — Согласно решению суда, государство выплатило ему почти тридцать шесть тысяч евро за нарушение его прав и свобод. Во как! У нас разве такое возможно?

— Если бы меня посадили в такие хоромы, я бы и домой не захотел уходить! — на полном серьезе резюмировал один из заключенных. — А зачем? У меня дома такого комфорта и в помине нет, поэтому сидел бы себе до талого[131]за приставкой, жрал бы их вкуснющую хавку и смотрел бы кабельное. При этом работать не надо и деньги платить за жизнь тоже не надо. Счастье, а не отсидка!