Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 16 – Макс Ганин

— Лучше сорок четвертый, — ответил ничему не удивляющийся в присутствии Коли Тополев.

— На днях постараюсь в отряд принести. Если понравится, оставите себе.

— Сколько стоить будет? — спросил Григорий.

— Две тысячи рублей, — ответил за Уголька Николай. — Обиженным нельзя цену назначать! — строго продолжил он.

— Назначать нам нельзя, а отказать мы можем, — с улыбкой подчеркнул Федя.

— Что? Двушки за боты мало? — с ехидцей спросил Космос.

— Нет-нет, вполне достаточно! — поторопился с ответом Федор, дабы не рассердить строгого собеседника. — Ты расценки по лагерю хорошо знаешь.

— Ну, тогда ждем послезавтра. Пока! — сказал Космос. И они пошли в сторону котельной, где их уже дожидался Баженов.

Двухэтажное здание с высокой металлической трубой находилось в самом дальнем углу промки и плохо просматривалось с вышек всевидящего ока колонии. Вокруг котельной, которая работала на газе и согревала воду для всего лагеря, было особенно зелено: много берез — и молоденьких, и видавших виды, — дубы и ясени, помнящие это место девственным, до основания исправительного учреждения. В высокой траве можно было спокойно лечь и потеряться на несколько часов. Это место не случайно называли дачей — здесь нередко устраивали пикники и попойки. За забором из старого шифера и кровельного железа под старой березой стоял стол и две деревянных лавки, а поблизости мангал на десять шампуров и коптильня, которые были сделаны на заказ в металлическом цеху.

Дима Баженов работал завхозом этой котельной и благодаря Космосу был практически неприкасаемым зэком в лагере. Он и выглядел каким-то таинственным и неразговорчивым. Ходили слухи, что он бывший гэрэушник. Сидел Дима по статье о нанесении тяжких телесных повреждений, но, как и за что его осудили, никто толком не знал. А сам он не рассказывал.

Космос по секрету поведал, что Дмитрий набил морду своему непосредственному начальнику — генеральскому сыночку — за непристойное поведение, а папаша закусился и решил строго наказать сыновнего обидчика. Уволил Баженова в запас задним числом, подключил знакомых ментов, чтобы те разобрались с драчуном по полной программе. Более того, Дмитрий был полосником[8]за склонность к побегу, которую ему повесили после того, как он при неизвестных обстоятельствах покинул зал судебных заседаний прямо из клетки после оглашения приговора. Через три дня опера нашли его дома пьяным и отвезли в СИЗО. Этот поступок признали побегом, и ему добавили еще четыре года к назначенной ранее трешке.

Дима ждал гостей у костра и насаживал заранее замаринованную свинину на роскошные длинные шампуры. На столе лежали огурцы, помидоры, лук и прочая зелень. Три пластиковых стакана ждали наполнения живительной влагой, а ведро с ледяной водой в тени березы — сосудов для охлаждения. Увидев Космоса, Дима двинулся ему навстречу и обнял как старого товарища.

— Сейчас еще пиццу принесут из пекарни! — сообщил Коля, ставя бутылки с самогонкой в ведро.

— Шашлык будет готов через десять минут, — отрапортовал Баженов.

— Познакомься, Дим! Это Гриша Тополев. Он тоже в твоем отряде, — представил ребят друг другу Космос, и они пожали руки. — Хочу его к себе в санчасть забрать, пока Соболев не развел на бабло и не кинул.

— Соглашайся, Григорий! — очень важно и со знанием дела посоветовал Дима. — С Николаем точно не пропадешь!