Книга Крест княгини Тенишевой, страница 57 – Людмила Горелик

— Пошутили и хватит. — сказал он. — Можно подвести предварительные итоги. Записывайте, Елена Семеновна. (Леля с готовностью поправила на коленях записную книжку). Для начала проверим двоих: Растихина и Сипягина. Старовойтову пока в этот список не включаем. Кружкова — он покосился на олигарха — убираем из подозреваемых, поскольку оба преступления (кража и убийство) не в его интересах.

— Спасибо, — серьезно кивнул олигарх.

И тогда Потапов изложил свой план. План этот был перспективен, но опасен.

— В полиции вам не предложат такого плана, потому что не имеют права идти на подобный риск, — заявил бывший милиционер. — Я давно не служу в полиции, пенсионер, и говорю как частное лицо.

План, собственно, сводился к давней и хорошо известной, применявшейся советской милицией в предвоенные и послевоенные опасные годы «ловле на живца».

Леля и Порфирий Петрович встревоженно смотрели на своего визави, пока он думал. В принципе метод «ловля на живца» Кружкову нравился и сыграть роль наживки он был согласен. Бизнесмен любил нестандартные ситуации, любил игру и был расчетливым карточным игроком, так что предложение Потапова ему подходило. Однако Петр Алексеевич не верил, что именно эти, близкие к нему, служащие фирмы могут быть замешаны в дело с кражей и взрывом. А тогда с кем играть-то? И Кружков выразил свое сомнение вслух — второй раз за сегодняшнюю беседу. Подкрепил мотивом: мол, он хорошо своих служащих знает.

— Все-таки надо проверить служащих, — твердо ответил Потапов. — И через «наживку» лучший способ. Если не виновны, так и не клюнут. И думаться не будет, и не узнают они никогда о наших подозрениях, не переживайте. А времени проверка займет не так много. В качестве приманки возьмем какую-либо другую вещь, не менее ценную, чем крест. Якобы про крест уже забыли.

— Но ценные коллекционные вещи у меня в Москве, здесь нет. Это нас задержит, — вставил коллекционер.

Тут Леля усмехнулась.

— Я здесь найду. И разве они разберут, насколько ценная? Короля делает свита, а уж мы постараемся.

Разговаривали почти до вечера.

Вернувшись в гостиницу, Петр Алексеевич позвонил Евгению Растихину. Сказал, что наткнулся в Смоленске на очень интересный экспонат для коллекции. Присутствие Евгения необходимо для помощи в переговорах. И пусть захватит с собой Владислава Сипягина: речь идет о крупных суммах, охранник не помешает.

Ольге Георгиевне довелось гостить в Талашкине еще не раз. В 1911-ом году она с радостью узнала о передаче музея «Русская старина» Смоленску. Музей принял на свой баланс Московский археологический институт, с которым у Тенишевой были давние связи. А в 1912-ом Базанкур поздравила Тенишеву с присвоением музею звания Императорский и с золотой медалью, врученной княгине от имени императора. «Истинная самоотверженность и упорство всегда побеждают! Но чего ей это стоило…», — думала Ольга Георгиевна.

После проведенного в Талашкине лета 1909-го года она подружилась с обеими княгинями, ее мнительность почти исчезла. Устоялась и петербургская жизнь Базанкур. Ее добросовестность и отличная подготовка были замечены руководством школы при Экспедиции, в которой она уже несколько лет служила, заключая временные договора, и ее пригласили на постоянную работу, преподавать историю и географию. Теперь ей не приходилось переживать после каждого экзамена, зачислят ли на службу вновь. Тем не менее, она была все так же активна и постоянно проявляла себя в других областях: писала в журналы, работала в архивах, публиковалась в научных изданиях, освоила библиотечное дело. С княгиней Тенишевой они изредка писали друг другу письма, случались и встречи.